Позже он расспросит о них Валенса. Валенс знает, как зовут каждого, особенно же хорошо он знаком, разумеется, с двумя хозяйскими дочками. Очевидно, обе они были Рутилии «с чем-то», но, разрази его гром, он никак не мог вспомнить, с чем именно. Младшая, судя по всему, вообще не должна была присутствовать на этом обеде, позвали её в последнюю минуту, когда прибыл второй центурион, доводившийся ей дядей. Как выяснилось, родная его дочь сильно простудилась, а потому прийти не смогла. Валенс, по-видимому, сильно огорчённый этой новостью, воспринял её тем не менее стоически.
Этикет требовал, чтобы гости разместились на заранее отведённых местах, и Рус оказался между пышнотелой и непрерывно хохочущей женой ещё одного центуриона и дочерью Рутилия, которой было лет шестнадцать или около того.
Гай покорно проглотил ещё одну ложку чего-то скользкого и студенистого и подумал, долго ли придётся ждать, когда Валенс напросится навестить дочь второго центуриона. Вокруг соседи по столу оживлённо обменивались мнениями об Адриане, общий смысл которых сводился к тому, что император из него получится просто прекрасный — в основном лишь по той причине, что никто из них не напился достаточно, чтобы осмелиться выразить иную точку зрения. То была образцово-бессмысленная беседа. Рус неоднократно объяснял Клавдии, что именно по этой причине просто терпеть не может званые обеды.
— Не вижу, что в этом плохого — слушать, как люди говорят друг другу приятные вещи. Неужто лучше торчать дома с мрачной миной?
— Ничего я не мрачный. Просто занят всё время.
— Но почему, если ты вечно занят, я должна оставаться дома и чувствовать себя при этом совершенно несчастной?
Как догадывался Рус, родители Клавдии оказали в своё время своей любимой дочурке медвежью услугу. Они не научили её ни своим примером, ни внушением таких понятий, как «послушание» и «долг».
Очевидно, у хозяев дома назревали те же проблемы с Рутилией-младшей, когда ей стукнет лет тринадцать-четырнадцать. Если, конечно, не принять вовремя нужные меры. К моменту, когда пышная супруга центуриона перешла от громогласных восхищений императором к столь же пылкому одобрению сервировки и убранства столовой, Рутилия-младшая приложилась к кувшину с вином уже в третий раз. Раб, подносивший ей его, видимо, не смел отказать.
Рус слизнул с пальцев мясную подливку и только тут сообразил, что к нему обращается хозяйка дома.
— Простите?..
— Я говорю, вам, похоже, понравился наш ореховый соус для оленины, господин медикус?
— Да, просто великолепный, — кивнул Рус и ничуть не покривил при этом душой.
— Тогда я пришлю вам рецепт.
Он поблагодарил её, а сам про себя подумал, что за соус могут соорудить два доктора, не способные сварить себе на завтрак даже пару яиц. Сидевший напротив Валенс поймал его взгляд и усмехнулся.
Толстушка, всё время подпирающая подбородок рукой, чтобы скрыть жировые складки, всеми своими телесами подалась вперёд и уставилась на Руса. Он сразу определил, что она близорука.
— Долго ли вы уже в Британии?
— Две недели, — ответил Рус.
Женщина явно ждала продолжения. Рус чувствовал, что должен чем-то дополнить этот ответ, поддержать завязавшийся разговор хотя бы из вежливости. Но в голову ничего не приходило, ведь ответ был дан прямой и исчерпывающий. Ещё одна из причин, по которой он не любил званые обеды. Клавдия же твердила, что посещение их пойдёт ему только на пользу. («Ты должен как-то продвигаться по службе, Гай! А как ты будешь продвигаться, если не желаешь встречаться с нужными людьми?») И не уставала сетовать на то, что всему виной отказ Руса вести легкомысленные беседы с этими самыми нужными людьми. Тут вдруг в голову пришла спасительная мысль ответить на вопрос дамы тем же вопросом.
— Ну и как она вам?
Он замялся. Британия — отсталая, примитивная, неразвитая страна, где царит вечная сырость. Но почему-то большинство этих людей выбрали её местом службы.
— О, здесь довольно интересно, — ответил он.
— А наша мама вовсе не считает, что интересно, — раздался свежий юный голосок. — Наша мама говорит, что здесь задворки империи.
— Рутилия Паула! — Женщина вскинула голову и недовольно покосилась на дочь. В свете лампы сверкнули её серьги.
Затем она вновь обратилась к Русу:
— Ну а что вы думаете о местных, доктор?
— Ещё не успел близко познакомиться с ними, — дипломатично ответил Рус и благоразумно не стал упоминать тот факт, что уже является владельцем одной из представительниц местного населения.
— Вы женаты? — спросила вдруг Рутилия Паула.
— Разведён, — коротко бросил Рус.
От внимания его не укрылось, как Рутилия-старшая пнула младшую сестру носком синей сандалии. А мать укоризненно заметила:
— Паула, дорогая, я тебя умоляю!
Затем мамаша обратилась к Русу:
— Прошу прощения, доктор. Так что вы говорили?
Рус покачал головой.
— Я уже всё сказал.
Рутилия Паула, очевидно, вдохновлённая его ответом, спросила:
— Это правда, что вы приплыли сюда из Африки, весь ваш багаж сожрали муравьи и вы остались совсем нищим?
Мать громко и строго заметила:
— Не нахожу, что эта тема представляет интерес.
