Какой яркий сон и какой невзрачный, тусклый мир по контрасту с ним! Обидно. И обиднее всего, что я сам поставил все эти будильники. Потому что я знаю, что когда они начнут звонить, разобью несколько из них, и если не встану, некому будет сходить в универмаг и купить новые. А как я смогу встать без будильников? Ведь во сне так хорошо!
Начиналось всё с одного маленького механического будильника, противно и так громко дребезжащего, как будто это звонил не он, а большие чёрные часы на стене. Вот так обманчива природа вещей! Но однажды я разбил этого монстра и на следующее утро проснулся от страха, что будильника нет, и я не проснусь. С тех пор я стал перестраховываться, и ещё перешёл на электронику — она пищит до тех пор, пока часовая стрелка достаточно не уйдёт вперёд.
Истина где–то рядом, но она невообразимым способом ускользает от меня. Если я не поставлю будильник, некому будет встать, чтобы его поставить, а если я не встану, то не смогу поставить будильник. Надо как–то прервать этот замкнутый круг, но как?
Раньше я думал, что смерть поможет мне. Но теперь я думаю, что когда умру, я только засну, а какой–нибудь будильник всё равно разбудит меня. Или — наоборот: когда умру, проснусь, чтобы снова поставить какой–то будильник.
И жизнь необыкновенно глупа, потому что на каждого найдётся свой будильник, а нам только и надо, что ставить себе цели–будильники и думать, что мы их достигаем, когда будильник звонит. А он звонит только затем, чтобы мы поставили себе новый будильник, который тоже будет отвлекать нас от главного.
Этот мир не динамичен, он статичен. И он не развивается, он остаётся. Если бы было не так, можно было бы уловить и пощупать каждое мгновенье времени, а это принципиально невозможно, и память только доносит до нас его эхо, которое может быть и обманом. Надо просто найти себе место в этом постоянстве, поближе к Создателю, и остановиться в нём. И тогда не нужно будет ставить новых будильников.
Но одно дело понять, а другое — сделать. Какие–то ужасные дьявольские механизмы всё равно мешают, и он заводит новые будильники. Спокойной ночи и до следующего утра!
Призраки прошлого. Они окружили моего бедного персонажа. Карусель времени вертится вокруг, лица мелькают. А у него стёрлись подшипники.
Белые, грязные, очкастые, бородатые и бородавчатые маски, лысые, с причёсками, с длинными немытыми космами, носатые, ушастые, накрашенные, треугольные, вылупленные — все они вертятся числами гигантской рулетки. Кто выпадет? Пан или пропал? Бог или чёрт? Чёрт! Он запутался! Он хочет смерти, но ковыляет пьяный смотритель. Сейчас. Сейчас, сейчас заменит подшипники, и всё завертится заново. Нет, нет, не надо! Да что же вы делаете, сволочи!
Опять болтается шарик по часовой. Опять гонит двигатель, гонит огромной ручищей против. Но шарик скоро упадёт, и карусель остановится. Смена призраков. Мой персонаж ликует, ему выпало заветное число, но это очень проходяще. Через минуту он будет снова метаться.
Призраков нет. Они живут в его больном уставшем мозгу. Нет и чёрта. Нет ни черта! Есть только большой, бесконечный вселенский Закон. Закон жизни. Он паразитирует на сущностях, развивая себя. Мой персонаж — сильная, неумолимая, громадная сущность, и, значит, неограниченное поле деятельности для паразита.
Мой персонаж вдавлен в Вечность. Закон прокатывает его, отнимая энергию, расплющивая и увеличивая в размере на плоскости. Выжимает все соки и заставляет бороться. Чтобы получилась новая почва для его применения. И новая энергия.
Мой персонаж видит призраков и терпит, потому что не знает о Законе. Он может лишь догадываться.
Как только кто–нибудь узнает о Законе, Закон перестанет существовать. Станет познанной закономерностью.
Сила закона в его отдалённости. Он потусторонний, далёкий–далёкий и непознаваемый. Он — гора, которую никто не видит.
Но у моего персонажа ещё остались мечты. Он ждёт, что придёт прекрасная Принцесса, или Бог, или Богатырь, придёт и схватит это нечто, нависающее над ним. И всё будет прекрасно. Всё–всё перестанет существовать, когда отменится Закон. И всё будет прекрасно. Будет тишина, спокойствие и нирвана. Равномерность, пустота и красота. Исчезнут тревоги и шарик этой проклятой рулетки. Исчезнут лица, белые, грязные, очкастые, бородатые и бородавчатые маски, исчезнет пьяный дурной неживой смотритель, и двигатель карусели заглохнет навсегда. Он ждёт чуда, не понимая, что Закон увеличивается и совершенствуется в геометрической прогрессии. Что он съел с луком его прекрасную Принцессу, и закусил добрым Богатырём. Что эта гигантская паутина оплела каждую молекулу в его тонком теле, и чёрный мохнатый паук доит, доит его, лопает, высасывает все соки, но не давая умереть совсем…
