Я помог Тихону подняться. Его всё ещё потряхивало. Одеяло обмоталось вокруг ног как кокон, пришлось повозиться, распутывая его.
— Придурок, — пробормотал Тихон, потирая ушибленный локоть.
— Маша, — вздохнул я, — будь добра, уведи этого… шутника оттуда. А то он ещё что-нибудь придумает.
За окном Волков изображал какое-то чудовище, размахивая руками и корча рожи.
— Конечно, — кивнула девушка и поспешила на улицу, пряча улыбку.
— Я, пожалуй, тоже пойду, — Лида направилась к выходу. — Нужно подготовить отчёт о сегодняшней презентации.
— Да-да, иди, — махнула она рукой Волкову через окно. — Хватит уже паясничать.
Я собирался последовать за ними. Ночь и день выдались долгими, хотелось отдохнуть, а больше провалится в сон. Но Тихон вдруг схватил меня за рукав:
— Подожди… можно с тобой поговорить?
В его голосе было что-то такое, что заставило меня остаться. Какая-то решимость пополам с отчаянием.
Я пожал плечами:
— Конечно.
Тихон забрался обратно на кровать. Его всё ещё немного трясло, но теперь уже явно не от страха. Он несколько раз глубоко вдохнул, словно собираясь с духом.
— Кирилл… — начал он, комкая в руках край одеяла. — Ты же знаешь, что мне нравится Маша?
— Знаю, — кивнул я, присаживаясь на край кровати.
— И ты знаешь, что она… — Тихон сглотнул, — что она хочет быть с тобой? Мечтает… переспать.
Он произнёс последнее слово почти шёпотом, словно боялся, что его услышат за стенами палаты.
— И как ты к этому относишься? — я позволил себе лёгкую улыбку. Хватит нянчиться с ним — пора говорить как со взрослым.
— Я… — он замялся. — Ты же мой друг, и я думал…
— Что я должен отказаться от неё? — закончил я за него. — Сказать ей: «Маша, извини, но мы с Тихоном друзья, поэтому не надо испытывать ко мне никаких чувств»?
— Да, — он поднял на меня взгляд, но тут же опустил глаза, услышав нотки иронии в моём голосе.
— Послушай, Стоев, — я говорил мягко, но твёрдо. — Я к тебе хорошо отношусь. Уважаю. Но ты должен понять простую вещь. Ни один мужчина не станет уступать тебе женщину только потому, что вы друзья.
Тихон молчал, теребя край одеяла.
— Если тебе что-то нужно в этой жизни. Будь то место работы, одежда или девушка — бери и добивайся этого. Сам. Своими силами.
— Но…
— Никаких «но», — я покачал головой. — Хватит летать в облаках. Ты здесь тренировался, дрался, укреплял тело, развивался как маг. И для чего? Чтобы тебе и дальше слюни вытирали? Понимаю вы бы уже в отношениях были. А ты что? Так и не решился ей признаться… И кто в этом виноват я?
Его плечи поникли, но я продолжал:
— Ты хотел стать мужчиной? Так становись им. Никаких поблажек — это конкуренция. И выигрывает в ней сильнейший.
— А ты? — его голос дрогнул.
— У меня сейчас нет никаких намерений к Маше. Появятся они или нет позже — не знаю. Но если ты чего-то хочешь — возьми и получи это. Я не ставлю тебе палки в колёса. Хочешь заинтересовать девушку — заинтересуй. Хочешь проявить себя — проявляйся. Личная жизнь она такая, каждый сам решает, что и как будет.
Тихон молчал, опустив глаза. По его лицу было видно, как в голове укладываются мои слова.
— Я понял, — наконец выдавил он.
Я положил руку ему на плечо:
— Надеюсь, что правда понял. Ты уже не мальчик, Тихон. Пора действовать, думать и вести себя как мужчина. Никто не положит тебе в рот конфетку просто так. — Я усмехнулся. — Ты просил помочь тебе стать мужиком — вот я и помогаю.
Он поднял на меня глаза, в которых блестели непролитые слёзы:
— Спасибо, Кирилл, — прозвучало на удивление искренне.
— На здоровье, — я встал. — Давай, восстанавливайся. Без тебя как-то пусто в общаге.
— А что с чудищем? — в его голосе всё ещё слышалась тревога.
— Разберёмся с твоим чудищем, — хмыкнул я, направляясь к двери.
Выйдя из палаты, я покачал головой. Обалдеть, какая инфантильная молодёжь пошла. Чего-то хочется — так ему и в рот положи. В моё время мужики дрались до крови, до смерти за женщин, за города, за силу. Никто ни у кого ничего не просил — только лучшие получали то, что хотели.
Но ничего, из Тихона ещё выйдет толк. Я кивнул своим мыслям. В целом, все проблемы постепенно утрясаются. Можно вплотную заняться своими проектами. Пора превращать идею с клиникой в реальность.
А сейчас меня ждёт сон. Долгий, надеюсь спокойный и восстанавливающий. Прикрыл глаза и чуть не вырубился. Тряхнул головой и направился в общежитие.
Несколько дней промелькнули, как один. Стоев после нашей беседы вернулся из госпиталя и ходил задумчивый. Его гипс жизнерадостно пестрел маркерными строчками с пожеланиями выздоровлений, но сам Тихон выглядел болезненно.
Вообще, жизнь в нашем клубе, да и в академии в целом как-то притихла. Ребята пытались создать медицинские артефакты, Жора с кабанчиками крутили проволоку. Преподаватели скучно вели занятия, а комендантский час, как вишенка на торте, убивал всё веселье после отбоя. Хотя, в нашей общаге его и так не было. Наш Цербер — Мария Ивановна, на корню задушила любое свободолюбие ещё в первые дни учёбы.
Всё притихло. Абсолютно всё. Словно перед бурей. Даже Маша прекратила флиртовать. Хотя, взгляды на меня бросала. Украдкой.
