— Здесь какая-то ошибка… — она с надеждой уставилась на меня.
— Никакой ошибки, — замотал головой офицер. — Арман Брелон Сурье, собственной персоной. Я знавал его отца.
— И почему только у негодяев такие красивые имена… — задумчиво протянула Каори.
— Он еще и красив, — вздохнула Таша. — Самое гадкое в том, что я дала согласие.
— Ох ты ж! — тут даже я не сдержался. — Мне очень жаль. Правда.
Таша вздохнула, потупив взор.
— Сейчас не это главная проблема. Мы пришли за другим. Вы занимайтесь своим делом, а я отправлю фамильяра. Вот только допишу кое-что, чтобы матушка знала.
— Вы правы, — я повернулся к пленному. — Где, говоришь клетка? Веди!
Офицера рывком поставили на ноги. С завидной прытью тот ринулся выполнять приказ. Оставив Ташу под присмотром Каори, мы углубились в скалу. Узкий проход, высеченный в известняке, вел вверх под острым углом. На выходе оказалось еще одно, совсем небольшое плато с покатыми краями и пещерой. Под ногами виднелись багровые разводы и следы от сапог. Тут же, в виде столбов и распятий, торчали орудия пыток. Валялись цепи, крючья, веревки, кнуты и прочая неприятная атрибутика. На кресте висел замученный труп. Судя по копытцам — сородич Сатти.
Загремев связкой длинных ключей, офицер дрожащими руками подобрал нужный и отпер калитку из стальных прутьев. Унылые пленники, коих было около двадцати, сбились кучкой вокруг пожилого мужчины, лежащего на полу. Сатти сразу же бросилась к нему.
— В сторону! — бросил я, и узники испуганно отползли к стене.
Мужчина дышал, но пульс оказался очень слабым. На вид ему около семидесяти. Крепкий, жилистый, с окладистой бородой. С татуировкой ВДВ и лозунгом «никто кроме нас» на плече. У меня затряслись от волнения руки.
— Спокойно! — проговорил больше для себя.
Я прослушал его грудь, осмотрел на предмет ранений. Руки, ноги вроде бы целы, только следы от кнура и сбитые кулаки. Ну еще бы, такие ребята не сдаются. А вот сильное истощение — это серьезная проблема.
— Вы слышите меня? — спросил я по-русски.
Мужчина вздрогнул и медленно открыл глаза. Уже достаточно рассвело, чтобы он мог рассмотреть незнакомца.
— Чего орешь? Не глухой я… — он облизал пересохшие губы. — Кто такой?
— Сержант Холодов, санинструктор. ВСРФ.
— Да ладно! — мужчина вдруг осознал, что с ним говорят на родном языке.
— Прохладно! — я оскалился так, что губа треснула. — Вы как, живы?
— Где наша не попадала… — он попытался сесть и Сатти тут же пристроилась сзади, давая опору.
— Сатти? Доченька ты моя… — на глазах старика навернулись слезы.
— Она не может ответить, — пояснил я. — Язык отрезан.
— Ах вы ж черти поганые! Да как вас земля носит ублюдков! — старик грубо выругался.
— Идти можете?
— Идти? — он болезненно усмехнулся. — Я и поссать-то, стоя не смогу. Да и нечем…
Я протянул фляжку с водой. Взяв в руки до боли знакомый предмет, он утолил жажду и горько расплакался.
— Не двигайтесь, сейчас станет легче…
Я применил сразу несколько заклинаний-триггеров, воздействуя на разные системы организма. Так лечение становилось более продуктивным и тратилось меньше маны. Кристалл амулета ненадолго померк, восстанавливая потраченную на исцеление силу.
— Ты тут давно, сержант?
— Пару месяцев.
— И… тебе дали благословение⁈ Кто?
— Богиня целителей, — я не сказал всей правды. Но и не солгал.
— А мне — рука в говне, представляешь? Не дали. А ты точно из наших? — он прищурился.
— Точно.
— Ну-ка, скажи, почему ВДВ называют войсками дяди Вани?
— Вообще-то дяди Васи.
— Точно! — выдохнул он с облегчением. — Свой, зараза! Глазам не верю. Столько лет…. Ну-ка руку дай.
Я уперся ногой и помог старику встать. Не без труда, но получилось.
— Саня — я. Александр Петрович Ворохов. Прапорщик в прошлом… Местные кличут Ксандр, а в полку Ворохом прозвали.
— Меня тоже в Патрика переименовали. Русские имена тут слух режут.
— Не думал я, что спасение придет. Да еще из такой дали… Пойдем, судя по запахам, тут у них где-то есть кухня. Нам бы всем подкрепиться.
— Только немного!
— Знаем, плавали…
Отвесив смачный пинок офицеру Альянса, Ворох, он же Ксандр, он же Саня, спотыкаясь и матерясь в полголоса, зашагал к ступеням.
— Подстрахуйте его… — попросил я бойцов. — Слаб совсем.
Бегло осмотрев копытных сородичей Сатти, я провел исцеление и по одному отправил вниз. Тот, что на кресте, к сожалению, скончался пару суток назад. Все, что я смог для него сделать — прочитать заклинание упокоения. Судя по тому, что тело развеялось в пыль, Боги приняли его душу.
Гомункулов нужно кормить, причем, не реже одного раза в двое суток. При всех своих особенностях, они — живые существа со всеми потребностями. Кормили их откровенной баландой. А вот для себя охранники готовили вкусно и много. Поев и подремав часок, Саня немного оклемался. Присел рядом со мной на скамью в тени каменного навеса.
— Ты это, зови меня Ксандром, сержант. И давай сразу на «ты».
— Понял. Полегчало?
— Ага, есть маленько. Ты козочек моих тут больше не видел? В долине там, или на скалах?
— Нет, не замечал.
