Настал момент истины. Поставщик госпожи Тша доставил десяток больших стеклянных бутылей с зельем гармонии. Около двухсот литров. А также мерные емкости и трубки для перекачки. Денег не взял, сказал, что все оплачено. Судя по кристальной прозрачности, голубоватая жидкость имела высшую степень очистки. Анализ это подтвердил.
Тело бедной Марго я исцелил и подготовил. Убрал одежду и тщательно омыл. Лу, чувствуя за собой часть вины за ее смерть, вызвалась помогать в этом, даже не спросив для каких целей. Сурей, промелькнув тенью, тихонько уселась на ступеньки, повыше, чтобы все видеть.
Я долго думал, как поместить убиенную в колбу, но так и не понял, как это делается. Наверняка есть простой способ, но я его не нашел. Воспользовался инвентарем, просто переместив тело. Выбрав в списке кровь полукровок и эльфов, в том соотношении, в каком она была намешана при жизни Марго, я переместил ее в большую колбу и уже вручную долил зелье гармонии в соотношении один к десяти. Зелья, разумеется, меньше. В книгах по созданию гомункулов эти пропорции считались оптимальными по цене -качеству конечного изделия. В довесок — небольшой бутылек с кровью дракона.
После этого жидкость в огромной колбе стала чуть светлее, приобрела однородность и перламутровый отблеск. Вызвав меню колбы, я поставил состав перемешиваться и засек время. Заполнять емкость с бездыханным телом решил постепенно, при помощи встроенного функционала. Остались считанные минуты до начала процесса, но я до сих пор так и не решил, где должен располагаться кристалл. Нет, с гомункулами все понятно, но тело, рожденное в муках, плоть от плоти, несколько сложнее по своему строению. Никто не знает где именно в нем живет душа.
Вызвав свое новое умение, я несколько раз провел анализ тела, задавая разные вводные. Сравнив результаты, все же пришел к тому, что кристалл должен располагаться в груди. Несколько осторожных манипуляций с обеззараживанием и кристалл с духом Далии, минуя инвентарь, переместился в грудную клетку и занял место рядом с сердцем. Предупреждать Далию отдельно я не стал, чтобы не порождать сомнений. Свое согласие она уже дала, да и мне лишний раз сомневаться не на пользу. И так волнение еле сдерживал.
Наложив исцеление еще раз, я поплевал через левое плечо и запустил процесс перекачки готовой биомассы. Смесь крови и зелья, медленно вытесняя воздух, начала заполнять колбу. Взглянув последний раз в безмятежное лицо Марго, я снова ощутил приступ вины. Вскоре, алая, отливающая перламутром жижа поглотила молодую женщину с головой. Напитав колбу свое маной, я вызвал интерфейс и запустил процесс. Таймер выставил на три дня.
— Началось? — негромко спросила Сурей.
— Похоже на то. Отсчет пошел…
— Мне охранять это место?
— Да. Поглядывай на всякий случай, что там снаружи. Ближайшие трое суток я никуда не пойду. Буду здесь.
— Приготовить вам обед, господин? — робко улыбнулась Лу.
— Да. Скоро вернется Шакуро, поедим все вместе.
Первые сутки прошли ровно. Кровь в колбе не свернулась, и это уже радует. Она стала светлее и медленно двигалась по часовой стрелке. Я поставил в углу диван и дремал, периодически поглядывая на изменения. Анализ показал, что тело восстановилось полностью, началась деформация, вызванная первоначальным обликом Далии, заложенном в камне. К вечеру жидкость посветлела еще заметнее. Я уже не узнавал черт Марго. Тело округлилось и прибавило в росте. Кожа приобрела темный, коричневатый оттенок. Оракул не говорила, что была мулаткой. Волосы тоже потемнели, стали виться.
У меня были сомнения по поводу того, хватит ли концентрации биомассы. Однако на этот счет точных данных не нашел. Обычно, при правильном расчете первоначального бульона, гомункул вызревает полностью, когда жидкость становится прозрачной. А судя по тому, с какой скоростью все происходит, процесс закончится раньше трех суток. На всякий случай, заранее приготовил все, что может потребоваться для реанимации.
Время тянулось ужасающе медленно. Чтобы его скоротать, решил поближе познакомится с четырехрукими девками и привести их в более приятный, (если это возможно), вид.
Эта парочка активировалась иначе чем все остальные изделия семейства Бремер. Ключ фраза не подходила. Но Альбер оставил подсказки на колбах. Имена подобрал соответствующие, из комедий Шекспира, по своему обыкновению, Виола и Елена. Ладно хоть не Офелия и Дездемона. Ключом были названия на английском. «Конец — делу венец» и «Двенадцатая ночь». У каждой свой. Видимо, чтобы вносить правки не отрывая от работы сразу двоих. Порывшись в настройках, я восстановил их по умолчанию и активировал гомункулов. Когда они зашевелились в колбах, в груди у меня похолодело… Видок у бабищ был жуткий. Все в порезах и ссадинах. Перепачканные кровью и прочими продуктами жизнедеятельности. Запашок стойкий, как от протухшей сельди.
— На решетку, — приказал я. Гомункулы подчинились.
