— Не важно, чего я ждала. Он сегодня взял лишнюю смену, даже привет не сказал с утра в ординаторской, кофе не принес, да вообще ничего, — Эмма смотрела на подругу с такой надеждой на совет, а Миллс нечего было сказать.
— Дай ему время. Ему тоже нелегко. А вообще, я бы тебе голову откусила, ты упустила его, Эмма. Где ты видела сейчас мужчин, которые менялись ради женщины, ухаживали, да он для тебя книгу от корки до корки прочитал, — с усмешкой сказала она. — Я считаю, что ты, подруга, дура, зато честно.
— Да иди ты к черту, Миллс. Тока паршивее стало. И вообще, ложись, — Эмма с улыбкой потерла ладони.
— Ты чему так радуешься? — стянув платье и устроившись на прохладной кушетке, поинтересовалась брюнетка.
— Милый комплектик, — вставила свой комментарий блондинка. — Пади для Робина, кстати, ты мне не сказала, как все произошло, я узнала от слишком болтливых медсестер. Но подробности я жду.
— Ладно, — тихо произнесла Реджина, сжимая кулачки. Почему-то именно сейчас она почувствовала нарастающее волнение. Брюнетка ощутила, как сердце пустилось в пляс, а руки похолодели. Свон нанесла холодный гель на живот. Реджина всегда хотела ребёнка, она часто представляла себе маленькую девочку, похожую на нее. Однако, после заключения врача на очередной проверке, не могла в это поверить, а позже запретила себе об этом думать, чтоб не чувствовать боль.
— Ну что там? — Эмма уже где-то минуту водила прибором по животу, мучая Реджину своим молчанием. Блондинка придвинулась ближе к монитору, морща лоб.
— Черт! — от этого тона брюнетка замерла, забывая, как дышать.
— Что, Свон?!
— Месячные давно были?
— В прошлом месяце, — испуганно отвечала брюнетка.
— Сильные?
— Да, и длительные, — вспомнила она.
— А межменструальные были? — Блондинка отложила прибор, вытерла гель, повернулась к подруге, ее взгляд ни о чем хорошем не говорил.
— Угу. Пару раз, наверно.
— И ты молчала!
— Да что там, можешь уже сказать?
— Тебе нужна операция. У тебя миома матки. Ты затянула узлы в матке большие, размер больше 11 недель.
— У меня опухоль… — еле произнесла она, садясь на кушетке, — есть вероятность, что у меня рак?
— Реджи… — блондинка плотно сжала губы, видя ее глаза, страх. А что еще может испытывать человек при таком известии. — Ты врач, сама все знаешь. Но нужно сначала сдать анализы, я не могу сказать.
— У моей матери был рак, может наследственное… — тихо прошептала она.
— Прекрати так думать! Все будет хорошо! — Свон подалась ближе к ней, но брюнетка увернулась, вставая и надевая платье.
— Что там с анализами? — Реджина отошла к окну, поворачиваясь спиной к врачу.
— Завтра сдашь анализы: сифилис, СПИД, гепатит, кровь, свертываемость. А еще на голодный желудок биохимию и общий анализ, и будем готовы к операции.
— Ты прооперируешь меня, — твердо сказала она, зажмуривая глаза от нахлынувших слез, — только чтоб никто не знал.
— Я тебя, конечно, прооперирую, — блондинка подошла сзади к ней, приобнимая за плечи, и брюнетка дернулась, сбрасывая ее руки — Реджи… хорошо, как ты собираешься скрыть это ото всех?
— Придумаю.
— Робину что, тоже не скажешь?
— Нет, — повернулась к ней, роняя слезы — ты видела мою мать больную раком? Вот именно, что нет. Ты не видела, какая она была, как мучительно умирала, кричала от боли, — громко всхлипнула, мгновенно прикрывая рот, — я не хочу, чтоб он меня видел такую.
— Реджи, — Эмма подалась вперед, желая обнять ее, и Реджина позволила, сжимая ее халат в кулачках, цепляясь за нее. Она громко всхлипнула и заплакала от страха будущего, смерти, от прогнозов, она врач, она все прекрасно знала.
— Все будет хорошо, — Свон поглаживала ее спину круговыми движениями, сама сдерживая слезы.
Брюнетка быстро покинула больницу, не желая там находиться, к Голду она так и не пошла, она просто не смогла, нервы сдавали, ком застревал в горле, а слезы текли, не переставая. В ушах всё ещё стучал голос Эммы, но Реджина, сжав влажными пальцами салфетку, мысленно призвала себя храбриться — это плохо помогало. Сердце бьется совершенно беспорядочно, красивое лицо покрыто мертвенной бледностью, губы конвульсивно двигаются.
Мобильник в сумке разрывался, она предполагала, это Эмма, ведь она выбежала из кабинета, оставляя ее одну. Она начала рыться в сумке, смахивая слезы, на экране высветился Робин. Много пропущенных от него. Она не знала, что сказать ему, поэтому просто отключила телефон, продолжая идти по набережной, не реагируя на косые взгляды, направленные на нее.
В голове все стояла картинка Коры. Она умирала слишком болезненно, постепенно начали выпадать волосы, химиотерапия отнимала все силы и после мать не могла вставать с кровати. Отец Реджины на всем протяжении был с женой, помогал, чем мог и, хоть Кора была той еще гордячкой, не просящей помощи, ей пришлось делать это. Реджина села на скамейку, вспоминая душераздирающие крики матери по ночам, стоны и метания по кровати, ее худое, высохшее тело. Она зажала рот рукой и заревела. Нет, она никому ничего не скажет.
Комментарий к Часть 5
Ничего не хочу Вам обещать. Настроение куда-то пропало вместе с вдохновением.
