— Реджина, все хорошо? — но не получив ответа, он, не думая, распахнул дверь, замирая на пороге. Ее тело было под водой, а вода почти переливалась за края ванной. Он, как оглушенный, бросился к ней, хватая ее за плечи и поднимая. Реджина резко вздохнула и закашлялась. Ее губы посинели, она большими глазами посмотрела на перепуганного до чёртиков Грэма.
— Дура! Ты что творишь?! — Миллс притянула колени к груди, прикрыв свою наготу, продолжая глубоко дышать. — Блять, какая же ты идиотка, — уткнулся носом в ее макушку, прижав к себе.
— Прости, — всхлипнула она. Хантер отстранился и увидел бегущие по щекам слезы.
— Ох, Миллс, — Грэм, не спрашивая, выключил воду, взял полотенце и, дождавшись, пока она встанет, обернул его вокруг нее. Реджина не сопротивлялась, смотрела на него полным боли и грусти взглядом и молча помогала ему. Ее вытащили из ванны и понесли в спальню. Уложили на кровать, прижали к себе и поцеловали в лоб. Она грустно улыбнулась, думая, почему после всего, что между ними было, она ничего к нему не чувствует.
— Расскажи мне, — потребовал он, перебирая ее мокрые пряди. Реджина, лежа на его груди, пальчиками выводила узоры на обнаженной коже.
— Мы познакомились в тот день, когда у меня умерла пациентка на столе. Неделя еще была тяжелая, — хрипло говорила она. — Я пришла в бар именно за этим, он подсел, я стала рассматривать его, и мы познакомились. Потом поехали ко мне и переспали.
Грэм старался подавить в себе любимые чувства, потому слушал ее, не переставая гладить по голове.
— А потом оказалось, что мы работать будем вместе. Он предлагал встречаться, я отказывала и…
— Вы занимались сексом, — закончил Хантер, и Миллс, скривившись, кивнула.
— Потом мы как-то начали встречаться, у меня образовалась миома…
— И ты мне не сказала!
— Прости, я никому не говорила, — на секунду посмотрела ему в глаза и устроилась на груди, — Свон должна была меня тайно прооперировать, так я пошла к Джонсу признаваться в своих страхах. А он позвонил Робину и вернул из Нью-Йорка, который уезжал типа по работе, а оказалось к семье.
— Что с миомой?
— Доброкачественная.
— Хорошо, — нежно прикоснулся к макушке губами.
— А потом были два месяца лучшие в моей жизни.
— А когда…?
— В тот день, когда Эмму… в общем, его жена приехала в больницу, и я узнала. А потом Голд взял ее на работу.
— Вот мразь!
Какое-то время она молча смотрела в стену, раздумывала надо всем. Хантер поддерживал молчание, мягко поглаживая по спине. Он знал Локсли от силы пару часов, но он уже так ненавидел его.
— Сделай мне больно? — ему показалось, будто все это послышалось, но, когда карие с надеждой, именно с ней, заглянули в его глаза, тот задохнулся воздухом.
— О чем ты меня просишь? — он разглядывал ее спокойное лицо, пытаясь найти подвох.
— Возьми меня грубо, больно.
— Дура, ты сколько выпила? — Миллс приняла сидячее положение, его глаза невольно опустились на почти не скрывающее ее тело полотенце. Капли воды стекали с волос и продолжали дорожку в ложбинку между грудей. Он влип.
— Мне это сейчас нужно. Сделаешь это либо ты, либо первый встречный в баре.
— Ты полная идиотка, раз решила так поступить, — схватил пальцами за подбородок и притянул к себе, больно впиваясь в кожу, чтобы поймать взгляд. Но ей будто этого и не хватало, она дьявольски улыбнулась так, что его передернуло.
— Ну давай же. Или сил не хватит? — усмехалась, играла, чтоб ее.
— Иди ты, Миллс, — резко оттолкнул ее и также быстро вышел из спальни.
Миллс разочарованно вздохнула. Поднялась с места и скинула полотенце, оставаясь голой. Что ж, не сделает это Хантер, сделает другой. Она открыла ящик с бельем, раздумывая, что надеть. Черное как всегда облепило ее фигурку, скрывая женские прелести. Слишком большой вырез спереди и слишком короткое по длине платье. Она вздрогнула, когда Грэм ввалился в ее комнату, дверь стукнулась об стену.
— Ты не пойдешь! — Миллс наносила духи и, встретившись с ним взглядом в зеркале, пшикнула в ложбинку между грудей, наблюдая, как ярость окутывает его тело.
— Да что ты? Ты меня остановишь, что ли? — усмехнулась, доставая помаду из косметички и нанося на пухлые губки. — Как думаешь, может поярче?
— Я думаю, ты сейчас получишь! — Реджина только успела положить помаду на столик, как Грэм, схватив ее за руку, с силой швырнул на кровать. Она ахнула от неожиданности и такого напора, поднялась на локтях, наблюдая как охотник подходил к ней. Все его мышцы напряглись, руки сжались в кулаки, Реджина добилась своего. Не было того Грэма, которого она знала, это был кто-то другой.
— Значит хочешь, чтобы тебя трахнули, Миллс. Жестко, больно.
— А ты справишься? — усмехнулась, не отрывая взгляда. Хантера это только сильнее задело, дверцы ее шкафа раскрылись, и он нашел то, что искал. Широкий кожаный ремень с металлической бляшкой.
— Вот и проверим.
