— Я выскажу вам своё мнение. Не позицию Церкви, её вы уже услышали, а моё личное, как простого человека. Возможно, и даже наверное, смерть преступников связана с потусторонними силами. Возможно, и даже наверное, мистер Нельсон смог бы что-то сказать по этому поводу или как-то иначе помочь в расследовании. Но зачем человека беспокоить? Ведь явно его слова будут расходиться с общепринятыми догмами и не будут представлены в суде.
— Но почему Нельсона нельзя трогать?!
— Сын мой! Я никогда не говорил, что мистера Нельсона нельзя трогать.
— Но как же!..
— Я только советовал. Всего лишь предостерёг от напрасной траты времени и сил.
— Но чем медиум так вам ценен?! Я даже не уверен, что он посещает храм.
— Посещает. Редко, но посещает. И не вам, сын мой, судить о его вере. Человек наизусть знает всю Библию. Не перевод с латыни! И даже не только образцовую Biblia Vulgata! Это каноничный вариант, основанный на трудах Иеронима Стридонского. Он в курсе старолатинских версий двенадцатого века и даже более ранних. Большой учёности человек! Но не этим мистер Нельсон ценен для Церкви.
— А чем же?
— Раз в несколько лет к нам за помощью обращаются родственники людей, одержимых злыми духами. Да, такие бывают. Я официально числюсь в штате храма экзорцистом, а потому вынужден заниматься изгнанием духов из захваченных тел.
— Это действительно?..
— Увы! Так вот, если меня по силе можно сравнить максимум со слабым весенним ветерком Зефиром, то мощь мистера Нельсона — это всевластный северный Борей, ураганом сметающий любые преграды и изгоняющий посторонние сущности из разума людей. Там, где я не справляюсь, приходится прибегать к его услугам. Заметьте! Он ни разу не отказал! И никогда не принимал материальной благодарности за свои услуги.
— Понимаю.
— Нет, не понимаете. Я приглашу вас, когда объявится одержимый. Тогда, возможно — но только возможно, — вы почувствуете всю ценность помощи мистера Нельсона. Ему уже за пятьдесят, он проживёт ещё лет двадцать или двадцать пять. На помощь я вызываю его раз года в два, самое большее — три. Теперь сами посчитайте, сколько душ он спасёт до своей кончины. А потом сравните с ценностью жизней трёх еретиков, причём уголовников.
— Если смотреть на дело с такой стороны… И улик нет никаких. Я вас понял.
— Это хорошо. Теперь поговорим о других делах. Вы приходили ко мне с вопросом об оборотне. Совсем скоро полнолуние, а значит, появится и новый растерзанный мертвец. Я озаботился этим делом и расспросил пастырей других приходов. Судя по всему, вам нужен человек, скорее всего мужчина, приехавший в город незадолго до обнаружения первой жертвы. А из-за второго убийства мы можем сказать: и оставшегося здесь жить. Из особых примет на его теле должны быть раны от укусов и следы от когтей. И ещё одно: такие, как он, не могут войти на освящённую землю, например, в храм или на кладбище.
— Буду знать, кого искать. Спасибо, патер.
— Никого искать не надо. Церковные дознаватели делают свою работу. Вот адрес.
На следующее утро, довольно рано, почти ко времени начала работы большинства организаций, Нонсберг отправился в здание с кучей конторок и без колебаний толкнул одну из многочисленных дверей длинного коридора. На двери красовалась табличка:
«Зоркий глаз.
Сыскное и охранное агентство.
Быстро, надёжно, дорого исполняем любые пожелания клиента».
— Джейк! Это ты, старый развратник?! — вскричал хозяин кабинета. — Сейчас, небось, начнёшь приставать к моей секретарше?!
Секретарше лет было уже хорошо к шестидесяти, но она снисходительно улыбнулась шутке хозяина. Женщина давно работала здесь и прекрасно знала о старой дружбе мужчин.
— Джим! То было всего один раз. Сорок лет назад. И целовался я с твоею сестрою. Ты тогда ещё не открыл свою контору «Зоркий глаз — косые руки. Заходите к нам от скуки». И тогда ты хотел женить меня на малышке Джейн.
— Какая разница! Я с тех самых пор знаю тебя как аморального типа. Пойдём в кабинет, расскажешь, зачем пришёл и что у тебя в саквояже.
В руке посетитель действительно держал саквояж, который Ловчила сдавал на хранение в банк.
Наедине Джим резко посерьёзнел и спросил:
— Раз не написал, а сам пришёл, значит, у тебя что-то важное?
— Загляни в сак. Такое можно доверить почте?
— Ого! Сколько тут?
— Пятьдесят тысяч.
— Значит, предстоит та ещё работёнка.
— Справишься. Отложи все не слишком срочные дела: похоже, у меня очень мало времени. Первое. Дуглас Толи. В конверте то, что у меня на него есть.
Пусть твои мальчики походят вокруг, соберут, что смогут. Связи, привычки, знакомые, возлюбленная. Всё, что возможно.
— Сделаем.
— Организуй ему пару легенд с чистыми документами. Лучше, если будет приезжий и местный.
— Насколько чистые должны быть бумаги?
— Чище снега горных вершин. И биографии безупречные. Когда он их начнёт использовать, пока неясно, но затягивать не стоит.
— С эмигрантом проблем не будет, а вот с местным придётся попотеть. Ещё какие пожелания?
