– Будьте моей гостьей. Да, Лоти, вы правы: мне кое-что известно. Те люди действительно погибли, я их не придумала. Они не имели права там находиться, это факт, но все равно Администрация обязана была их спасти, когда узнала об угрозе столкновения. Самозахватчиков даже не предупредили толком, и планетарную оборону не привели в полную боеготовность. В самую последнюю минуту послали корабли, попытались сбить импактор с траектории, но не успели… – Игнвар сокрушенно покачала головой. – Лоти, мне известно о вашей связи с импактором, и, поверьте, я смогу доказать, что по Наяде он ударил не случайно. Так задумал Сканда, а значит, это преступление, а не вероятностный фактор в небесной механике. Что делает вас соучастницей.
– Прелестно. Составьте на меня досье, передайте его Администрации. Уверена, вас выслушают с живейшим интересом.
– Возможно, я так и сделаю.
По ту сторону ледяной площади на подмостках белой эстрады репетировал любительский ансамбль. Замерзшими пальцами музыканты исторгали из инструментов глухие аккорды. Ингвар пришлось повысить голос, чтобы перекрыть эту какофонию:
– Вам нравится ваше ремесло?
– Оно меня кормит.
Ремесло ничем не хуже других, да и я в нем совсем не плоха. Моя работа – обтесывать лед для блочной перевозки.
Берешь кусок кометы, километра два в поперечнике, обтачиваешь его лазером, плазмой и направленными взрывами, получаешь нужные профиль, симметрию и расположение центра тяжести – и сдаешь заказчику готовую грузовую единицу.
Вот так висишь над обработанной тобой глыбой льда, наблюдаешь, как с одного конца к ней крепят двигатель, а с другой – пауковидную систему управления и как затем твое изделие отправляется в долгий-предолгий путь к изголодавшимся экономикам внутренней системы, – и испытываешь некоторое удовлетворение.
– Но потом все изменилось, – сказала Ингвар. – Должно быть, не в одночасье, но резче и неприятнее, чем вы могли ожидать. Новые технологии, новые методы. Их вводили люди, которые вас не знали и которым была неинтересна ваша судьба. Люди вроде Сканды Абруда.
– Времена меняются. Я менялась вместе с ними.
На катке горожане лениво выписывали эллипсы. Умелых фигуристов здесь было мало; впрочем, на Тритоне даже самый неуклюжий может кое-чего добиться по части изящества. Вот девчушка взвилась в воздух, прижала руки к бокам и проделала десятка два оборотов, прежде чем снова коснулась коньками льда.
Иногда, находясь высоко над эклиптикой, я поворачивала главную параболическую антенну «Татя в ночи» задом к гулу и треску системы и настраивала на ультракоротковолной фон космоса. Вот что напоминает звук коньков – вечный нарастающе-затухающий шепот Вселенной.
– Как случилось, что вы занялись искусством? – спросила Ингвар. – Неужели это было так просто?
Вот спрашивается, какое ей дело?
– Ну не голодать же! Думаю, я все делала правильно. Зарабатывала на жизнь… – Отвечая, я следила за скольжением экскурсионного корабля – неоново-яркой рыбешки – над разделенным надвое ликом Нептуна. – …До вашего появления.
– Однако вы получили свою долю разочарований. Несбывшиеся мечты, неутоленные амбиции.
Сказано это было таким тоном, что я не могла не заподозрить невольного намека на сходство наших карьерных траекторий. Лицензированный частный детектив? Далеко не самая почетная и выгодная профессия в Солнечной системе. Наверное, много лет назад Ингвар рисовала себе куда более интересные перспективы.
Что это, неужели сочувствие? Конечно нет. Всего лишь искорка узнавания.
– Все мы извлекаем выгоду из своего положения, – сказала я. – По крайней мере, пытаемся.
– И жизнь не так уж плоха, правда ведь? Сами посудите, мы на Тритоне, возле Нептуна. Любуемся фигурным катанием. – Ингвар поежилась в своей куртке. – Холодно, но всегда можно перебраться в тепло. Возникнет нужда в пище или общении – а что мешает? И так везде. Хочешь – любуйся видами, хочешь – совершай открытия, хочешь – встречайся с интересными людьми. Сотни миров, тысячи городов и поселков. И ведь находятся же те, кому этого мало. Те, кто ждет от жизни большего, чем может дать Солнечная система.
Я поняла, к чему она ведет.
– Вы о том, что находятся желающие улететь за пределы системы?
– Я просто не понимаю этой тяги. Хоть и побывала возле Юпитера. Видела там космические доки. Строящихся вакуумников там не счесть, как и добровольцев, которым хватает денег на покупку индивидуальной ячейки. И это несмотря на случившееся. – Ингвар топала вовсю, а в белой пагоде любительский ансамбль уже коверкал новую мелодию. – Что не так с людьми? – спросила она, и я не поняла, на музыкантов она жалуется, или на спящих пассажиров-вакуумников, или на тех и других.
Итак, я взяла Сканду на борт, и мы полетели к его камню.
Бегающий по орбите с высоким углом наклонения астероид в тот момент находился далеко от эклиптики. Сканда уже показывал мне снимки, но первый взгляд с близкого расстояния – это всегда нечто особенное.
– Нравится? – спросила я.
– Он хорош. Лучше не найти. Он ведь годится, да?
– Что дают, с тем и работаю.
