По пути сюда я посетила Озимандию. Километрового диаметра булыжник загнали на орбиту Тритона, и, после того как над ним потрудились Иннинг и Тарабулус, он превратился в предмет вожделения для всех здешних богатеев. Но я по нему с ума не сходила. Это же просто морда – источенная временем, покрытая трещинами, с громадными впадинами щек и глубокими черными кратерами глазниц. Вся заслуга скульпторов – разнообразные косметические ухищрения, призванные скрыть вопиющее отсутствие техники.
Иннинг и Тарабулус никогда не работали с камнем и льдом в других контекстах и вообще не пытались освоить комбинированное искусство. Вот и пришлось им, не имеющим необходимой базы, придать своему изделию вид древний и увечный, – а как иначе замаскируешь допущенные изъяны? Эти шарлатаны не ваяли в камне, а насиловали его. Они не знали слабых мест камня, не учитывали спайности и излома.
Дилетанты чертовы.
Глядя на это убожество, я поклялась: если найдется безумец, который подпустит меня к такому большому куску породы, он получит нечто безупречное. Уж я-то справлюсь.
Но в душе я и надеяться не смела, что такой шанс мне однажды выпадет.
– Шикарно, правда?
Тот, кто ко мне обращался, имел в виду Нептун. Я как раз смотрела на лик висящей вверху планеты. Гигант казался частью узора на потолке, и его синяя с багрянцем мгла идеально сочеталась с моей хандрой.
– Это как поглядеть.
– Нет, правда же, прекрасно. Лоти, присмотритесь к нему. Его кольца едва заметны, в атмосфере нет метастабильных бурь. Ветры – да, наблюдаются, но только кратковременные. Из спутников один лишь Тритон достоин упоминания, все остальные – мелочь, снежки. У него, впрочем, своя недооцененная красота, неброское великолепие.
Я все еще не знала, с кем разговариваю, да и на общение меня в этот вечер совсем не тянуло. Но стоило повернуться к собеседнику – и во мне проснулся интерес. Мужчина был одет со вкусом, очень хорош собой – и определенно не из тех, кого я видела до сего момента в гостинице «Дельта-вэ».
– Я вас знаю?
– Еще нет. Но надеюсь, мы познакомимся. И поработаем вместе. Меня зовут Сканда Абруд. Хочу предложить заказ. Вам это интересно?
– Зависит от размера гонорара и срока выполнения.
Он чуть улыбнулся:
– Думаю, вы ухватитесь за эту работу. Гонорар должен вас устроить, он в двадцать раз больше лучшего из тех, что вы получали раньше, если мои подозрения верны. Я уже и камень выбрал. Он на высокой наклонной орбите, но легко досягаем. Хотите взглянуть?
Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой, подумала я. Меня уже не раз надували, суля заказы, способные изменить мою судьбу.
– Ну, покажите, если считаете это необходимым.
Он соорудил из прямых и указательных пальцев четкий прямоугольник – экранную рамку. Пространство между его пальцами потемнело, затем на фоне черноты появился чуть менее черный ком. С одного боку он обзавелся контуром из тусклого солнечного света, испещрился кратерами и гребнями в коричневых и фиолетовых тонах. Сканда развел руки, увеличив изображение.
– Он велик, почти километр в поперечнике, но вы с ним легко справитесь. Ну что, возьметесь?
Я хорошенько рассмотрела камень. Потом изучила лицо заказчика, представила, что внутри камня – его голова и надо снять породу, как изложницу с маски. Именно такого от меня требовали большинство клиентов. Хотели, чтобы их физиономии крутились вокруг Солнца до скончания веков.
– Придется его хорошенько просканировать, – решила я. – И если не будет нехороших сюрпризов, я, пожалуй, сделаю вашу головную скульптуру.
Этими словами я его здорово огорошила.
– Нет! Мою скульптуру? Да вы что? О боже! С чего вы взяли, что я настолько тщеславен?
– Тогда чью же?
Должно быть, он решил увековечить человека, который ему дорог, – любимую женщину или героического родственника. Все то же банальное идиотское самовосхваление.
– Да вот же! – Он вывел другое изображение.
Мужское лицо, молодое, с классическими пропорциями. Очевидно, мне полагалось с легкостью его узнать. Но подвело мое образование, лоскутное, как коврик.
– Кто это?
– Вы что, шутите? Лоти, я хочу, чтобы вы изваяли голову микеланджеловского Давида.
Ингвар привела меня на западный край Ходульника, к общественному катку. Это, я вам скажу, сущее извращение. Город защищен от поверхности Тритона мощными слоями изоляции – и такая уйма хлопот и затрат, чтобы создать крошечный квадрат мерзлой земли над городским полом. Криогенный мороз не понадобился, обошлись естественным; он здорово кусался и превращал выдыхаемую нами воду в хвост кометы. Ингвар вовсю топала ногами, хлопала по себе руками.
– Вы не всегда были художником, – сказала она. – Однажды сменили карьеру.
– Ох, Ингвар, все-то вы про меня знаете… К чему тогда эти разговоры? Что мне мешает попрощаться с вами и уйти?
