– А родственником оказалась его жена, и Сканда должен был вскоре к ней присоединиться. Оба заплатили за ячейки на вакуумнике. В облако Оорта лететь собрались, строить для человечества мостик к этой туманности. А голова Давида еще не была закончена, так? И Сканда дал вам новые инструкции? Для него по-прежнему была важна ваша работа.
– Сканда заплатил за нее, и не было причин сомневаться, что он вернется.
– Что же это были за инструкции? Кроме тех, что относились к голове?
– Когда его кораблик был пристыкован к «Татю», Сканда принес маркерный радиомаяк. Мне было велено прикрепить его к голове Давида.
– И для чего этот маяк понадобился? Вы не поинтересовались?
Я смущенно опустила глаза – ответить было нечем.
– У маяка был маневровый двигатель. Сканда его запрограммировал для коррекции полета камня по орбите. Один толчок – и голова взяла курс на столкновение с Наядой. Он все рассчитал. Гравитационная энергия спутника, кинетическая энергия импактора. Сканда знал, что у него все получится, что он раздробит спутник и превратит его в систему колец вокруг Нептуна. Величайший манифест художника, планетарная рескульптуризация, которая останется в веках.
Я шла и думала. Беседа наша была кособокой, под стать походке Ингвар. До сих пор трудные вопросы задавала спутница, но теперь настала моя очередь.
– А вам-то что до всего этого? С чего вы взяли, что сумеете разгадать загадку? Вся Солнечная система уверена, что кольца образовались случайно. Почему вы считаете иначе?
Вопреки моим ожиданиям, Ингвар ответила не с раздражением, а чуть ли не с торжеством:
– Я ее видела.
– Что вы видели?
– Голову Давида. Своими глазами, за миг до удара.
– Вы там были?!
Внезапно Ингвар показалась мне очень старой и изнуренной, словно я присутствовала при завершении какого-то чрезвычайно масштабного и затратного предприятия, поглотившего десятки лет ее жизни.
– Я работала в Администрации. Пилотом одного из кораблей быстрого реагирования. Как только мы засекли приближение импактора, полетели навстречу. И приблизились достаточно, Лоти, чтобы увидеть дело ваших рук. Мы обстреляли камень, надеясь сбить его с курса или размолоть в щебенку. И даже было попадание, возле правого глаза Давида. Нас задело взрывом. Я потеряла управление, едва не погибла. – Она перевела дух. – Корабль получил тяжелые повреждения. Я тоже.
– Что было потом?
– Корабль удалось восстановить, да и меня подлатали. Гораздо лучше, чем моего напарника. Но везение везением, а для работы в Администрации я уже не годилась. Отсюда и смена профессии.
– Стало быть, о голове вы знали с самого начала?
– Как и все в Администрации, кто пытался предотвратить катастрофу. Но за пределы нашего круга это не вышло. Если бы Солнечная система услышала о гибели людей на Наяде, пострадала бы наша репутация. Умолчали мы и о том, что импактор был обработан скульптором, ведь это означало умышленное преступление, а не стихийное бедствие. Проговорись кто-нибудь из нас – и очень скоро открылась бы вся правда. Весь ворох наших ошибок.
– У Сканды не было намерения губить людей. Он всего лишь хотел создать нечто потрясающее.
– И это ему удалось. Как бы то ни было, сейчас о случившемся знают только двое: вы и я. Вопрос стоит так: что нам делать с этим знанием?
Нет ли здесь не замеченной мною ловушки?
– Вы много лет этим занимались, складывали картину по кусочкам, докапывались до истины. Нашли меня, установили мою причастность. Что ж, примите поздравления. Вы правы: я сообщница. Но как быть с тем, что я не знала, в какое преступление вовлечена? Администрация не откроет дело, поскольку настоящий виновник отсутствует. Вы не можете меня выдать.
– Вообще-то, могу. Но будет ли это правильно? – Ингвар задумчиво рассматривала свои ботинки. – Моя новая карьера сложилась удачно, стыдиться мне нечего. Я много работала, получила свою долю успеха. Правда, это были негромкие дела, так что мое имя в истории не останется.
– Но сейчас-то? – возразила я. – Если заявите о моей роли, прославитесь.
– И вас прославлю заодно, – кивнула Ингвар. – Подумайте вот о чем, Лоти: все, что вы сделали, каждый камень, над которым поработали, ваше творчество в целом – ничто по сравнению с головой Давида. А голова Давида – ничто по сравнению с кольцами Нептуна. Вы совершили акт волшебства; вы создали чудо. Это недоступно ни Иннингу с Тарабулусом, ни кому бы то ни было еще. И это единственное гениальное творение за всю вашу жизнь. – Тут в голосе Ингвар зазвучало благоговение. – Но вы никому об этом не расскажете. Не посмеете даже туманно намекнуть – до самого смертного часа. Ни почестей, ни славы. А у меня только хромота и собачья лямка второй профессии. Сможем ли мы так жить, вот вопрос.
– А если я за себя отвечу «нет»?
– Ваше имя станет известным.
– Имя преступницы, засаженной Администрацией в какую-нибудь кутузку?
Ингвар пожала плечами – дескать, какой пустяк:
– Кто-нибудь другой не раздумывал бы ни секунды. Творческие люди даже на смерть идут ради шанса прославиться. А вам достаточно лишь признаться.
– Ну а вы?
