Ладно, не будем его называть, вы знаете его имя! Попробуйте только ее сорвать! С нашим шефом шутки плохи…
Несмотря на слабый свет на лестнице, я заметил, что Польман побледнел от волнения.
— Вы хотите сказать, что вас решили…
— Вас не должно интересовать, что там решили, если не сочли нужным поставить вас об этом в известность, — произнес я возможно более пренебрежительно. — Забудьте, что вы начальник гестапо. Сейчас я вижу в вас сотрудника другого ведомства…
— А… список? — неуверенно спросил Польман. — До того как будет получен список…
— Список передан по принадлежности, — ответил я. — Мне уже дано другое задание!
— Гренеру?! — Польман с трудом сдержал свое волнение. — Он-таки обошел меня!
— Ну, это уж меня не касается, — примирительно заметил я. — А сейчас мне нужно, чтобы вы оставили меня с баронессой и захватили с собой своего фендрика…
Польман угрюмо покачал головой:
— А если я…
Я сдержанно ему пригрозил:
— Жалеть об этом придется не мне!
Он отвел от меня свои глаза.
— Хорошо, — неохотно согласился он. — Если резидент подтвердит ваши полномочия, я не буду мешать…
Я не знал, кого он имел в виду, но подумал, что скорее всего это мог быть Гренер.
После этого короткого, но выразительного разговора мы вернулись на улицу и подошли к машине.
— Дорогая баронесса, господин обергруппенфюрер приносит вам тысячи извинений, — галантно произнес я. — У него возникла необходимость срочно побывать в своей канцелярии, но он надеется, что ни с вашей стороны, ни со стороны вашей тетушки не встретится возражений, если он завтра заедет засвидетельствовать вам свое почтение
Польман только молча поклонился.
Баронесса милостиво пожала ему руку.
— Пойдемте, Кюнце, — промолвил Польман своему спутнику.
Я сел в машину, Штамм взялся за баранку, и мы поехали.
Я наклонился к шоферу:
— Я не знаю, как вас зовут…
— Штамм, — сказал он.
— Товарищ Штамм, — предупредил я его, — на минуту задержитесь у гостиницы «Даугава», а затем жмите изо всей мочи.
— Я знаю, — ответил он.
Та, которая называла себя баронессой фон Третнов, не вмешивалась в наш разговор и вообще не произносила больше ни слова.
Минут через пять мы подъехали к «Даугаве». Можно сказать, мы даже не остановились. Железнов сел в машину почти что на ходу. Он был в мундире гауптштурмфюрера, и я бы не сразу его узнал, если бы не был предупрежден о маскараде.
Я прекрасно понимал, что Польман не замедлит обратиться к Гренеру и что нам важен каждый час выигранного времени…
Мы мчались по улицам Риги, и я напряженно соображал, какое препятствие можно воздвигнуть на пути наших преследователей.
Дорога была каждая минута, но мне подумалось, что для задержки противника стоило пожертвовать даже десятком минут!
— Товарищ Штамм, поезжайте к цирку, — приказал я. — Остановитесь неподалеку и ждите. Я вернусь самое большее через четверть часа.
— Для чего это? — спросил Железнов.
— Потом! Потом! — бросил я ему. — Сейчас нет времени!
Штамм затормозил перед цирком, и я бегом устремился к артистическому подъезду.
— Где господин Гонзалес? — крикнул я на ходу какому-то цирковому служителю. — Проведите меня!
Я не видел Гонзалеса с того памятного вечера, когда он исполнял свою серенаду под окнами госпожи Лебен…
Он встретил меня в коридоре, одетый в темное пальто, накинутое поверх расшитого блестками камзола.
Гонзалес почти не изменился, разве чуть обрюзг и стал еще мрачнее.
— Добрый вечер, синьор Гонзалес, — поздоровался я. — Вы еще не отказались от госпожи Янковской?
— Что вы хотите этим сказать? — мрачно спросил он, не отвечая на мое приветствие.
— Мне некогда, но я решил оказать вам услугу, — сказал я, не обращая внимания на его тон. — Если вы еще не оставили намерения привести на свое ранчо госпожу Янковскую, вам следует что-то предпринять. Сегодня ночью Янковская и Гренер собираются покинуть Латвию, а господин Польман должен организовать их отъезд. Если вы поторопитесь, вы успеете еще ее задержать. Самое главное, помешайте Гренеру встретиться с Польманом!
— Не знаю, что побудило вас сообщить мне об этом предательстве, — произнес он свистящим шепотом. — Возможно, она пыталась обмануть вас, как и меня, но у вас не хватает характера для мести… — Он протянул мне руку. — Можете рассчитывать на мою благодарность! — И устремился к выходу, опережая меня.
Кто-то закричал ему вслед:
— Рамон! Рамон! А как же ваш выход?!
Но Гонзалеса уже след простыл…
Я не сомневался в том, что он не замедлит появиться в квартире Гренера и внесет немалую сумятицу. Появление Гонзалеса предвещало по крайней мере хороший скандал. Во всяком случае, он близко не подпустит Польмана к Гренеру, пока там разберутся что к чему. Я был убежден, что благодаря темпераменту техасца мы получим значительную фору во времени!
Машина ждала неподалеку от цирка.
Штамм коротко спросил:
— Ехать?
— И побыстрее, — ответил я. — Больше нам задерживаться нечего!
Штамм прибавил газу, и мы понеслись через город. Вся Рига знала машину гаулейтера. Мы неслись с такой скоростью, что шуцманы не успевали нас приветствовать.
— Однако вы заставили меня поволноваться, — упрекнул Железнов.
