Медное королевство полностью

– Этому не бывать, – он сжал ее руку. – Когда начинать?

– Прежде чем ты согласишься, ты должен знать еще одну вещь. – Она украдкой взглянула на Низрин. Помощница была на грани паники, что показалось Нари чересчур острой реакцией на новости – не могла же Низрин так сильно ненавидеть Кахтани, чтобы отказываться из-за этого от больницы. – Низрин, ты не будешь возражать, если я попрошу оставить нас на пару минут? Я бы хотела поговорить с Джамшидом наедине.

Низрин шумно выдохнула.

– Если бы и возражала, что бы это изменило? – Она встала с места. – Построить больницу к Навасатему, еще и с помощью Кахтани… Помилуй нас, Создатель…

– Что я должен знать? – спросил Джамшид, снова обращая на себя ее внимание. – Мне как-то не очень нравится такое начало, – пошутил он.

– Причина весьма внушительная, – созналась Нари. – Но пока это должно остаться между нами. – Она понизила голос. – В моих планах сделать больницу открытой для всех. Вне зависимости от крови.

Джамшид непонимающе нахмурил брови.

– Но… это же запрещено. Ты… ты же не хочешь сказать, что собираешься исцелять полукровок, бану Нахида? Ты можешь лишиться своих целебных сил.

Это предание она не раз уже слышала от суеверных Дэвов, однако невежество, скрытое за этими словами, огорчало ее.

– Это неправда, – сказала она твердо. – И я – живое тому доказательство. За годы жизни в Египте я постоянно исцеляла людей, пока не попала в Дэвабад, и моя магия всегда оставалась при мне.

Заметив, как она начала распаляться, Джамшид отшатнулся.

– Прости. Я не хотел ставить твои слова под сомнение.

Она покачала головой. Если даже недоверчивый Джамшид мог вывести ее из себя, она вовсе не переживет протесты жрецов Великого храма.

– Нет же, наоборот. Задавай мне любые вопросы. И я надеюсь, с твоей помощью нам удастся убедить в своей правоте остальных наших соплеменников. Ты вельможа и воспитанник Великого храма, сын старшего визиря… что может заставить такого джинна, как ты, перейти на нашу сторону?

Джамшид постучал пальцами по ноге.

– Боюсь, ничего. Даже если оставить в стороне то, что закон Сулеймана гласит об использовании магии на шафитах… они презирают нас. Сама знаешь, как они поступили с Дэвами на Большом базаре после смерти Дары. Они бы и всех остальных поубивали в собственных постелях, если бы могли.

– Тем более, разве ты не хочешь перемирия между нами?

Он вздохнул.

– Не думаю, что оно вообще возможно. Просто вспомни нашу историю. Каждый мятеж шафитов заканчивается тем, что страдают Дэвы.

– Джамшид, ты когда-нибудь разговаривал с шафитом дольше десяти минут?

Ему хватило совести покраснеть.

– Нам не положено общаться с джиннами, в чьих жилах течет и человеческая кровь.

– Нет. Не положено шастать по человеческим городам и весям, совращать девственниц и развязывать войны. Нигде не сказано ни слова о том, что с ними нельзя разговаривать. – Джамшид замолчал, но он все еще колебался. – Говори, Джамшид, – потребовала она. – Назови меня дурой, тиранкой, но скажи что-нибудь.

Он заметно сглотнул.

– А зачем нам это делать? – выпалил он. – Это наш дом. Мы не несем ответственности за шафитов. Пусть джинны строят для них больницы. Почему именно мы, Дэвы, должны предлагать перемирие, когда они ничем его не заслужили?

– Потому что это наш дом, – осторожно ответила Нари. – И мы должны найти более действенный способ защитить наш дом и защитить всех в нем. Ты хоть представляешь себе размеры шафитских кварталов, Джамшид? Ты видел, в какой тесноте они живут? В Дэвабаде, наверное, шафитов больше, чем джиннов во всех племенах, вместе взятых, и мы не можем рассчитывать на то, что Кахтани придут на помощь и не позволят нам вцепиться друг другу в глотки. – Пять лет она жила с этими мыслями, укрепляясь в них день ото дня. – Всецело полагаясь на них, мы становимся уязвимыми.

Джамшид призадумался над ее словами.

– Сделай упор на это, – сказал он наконец. – Все сейчас напуганы. Убеди их, что это лучшее вложение в нашу общую безопасность.

Это я могу.

– Превосходно. А теперь мне пора на обход.

У Джамшида загорелись глаза.

– Отлично! А могу я…

Нари рассмеялась.

– Э нет. – Она показала на письменный стол. То есть Нари знала, что это был стол – в настоящий момент его поверхность была сплошь завалена стопками книг, беспорядочными заметками, разбросанными перьями, чернильницами и пустыми чашками. – К своим пациентам я тебя не подпущу. Сперва изучи все эти книги, а потом и поговорим.

Глаза Джамшида полезли на лоб.

– Все?

– Все. – Нари достала ему чистый лист пергамента. – Напиши своим лакеям, пусть тебе соберут какие-то вещи и пришлют в лазарет. – Она кивнула на кушетку. – Это теперь твое. Чувствуй себя как дома.

У Джамшида шла кругом голова, но интереса он пока не утратил.

– Спасибо, бану Нахида. Это очень много для меня значит.

Она подмигнула ему.

– Посмотрим, как ты запоешь через месяц.

Она направилась к занавеске, но там задержалась и обернулась.

– Джамшид?

Он поднял на нее глаза.