Это - сказка о добре и зле, слабости и силе и, конечно, о любви. Что делать, если привычная уютная жизнь в одночасье рушится? Правильно, не трусить и не унывать! Ну и что, если для спасения своего маленького мира тебе придется прошагать полстраны?! И ничего, что ты совсем молода и неопытна, колдовать можешь через пятое на десятое (да порой так "лихо", что лучше бы и вовсе не могла...), а твои помощники - грач, леший, старая лошадь да болтливый кот. По дороге тебе предстоит обрести верных друзей и коварных врагов, повстречать чудеса и чудовищ, познать любовь и ненависть. Но хватит ли у тебя храбрости и веры, чтобы сделать выбор и пожертвовать собою в извечной драке между добром и злом? И нужна ли кому-нибудь эта жертва?.
«Не падай духом – ушибешься!» (Народная примета)
«Чистотел собирай в полнолуние, сразу после захода солнца. Голой рукой не бери, надень рукавички из шерсти черной овцы. Железом к нему никогда не прикасайся, выкапывай медной лопаткой, а будешь его перетирать, так используй ступку каменную или бронзовую.
Сок чистотела храни в темной стеклянной или глиняной посуде.
Чистотел ядовит. Используй его осторожно, в малых дозах. Целебной силой обладают все части растения.
Чистотел – трава сильная. Будешь готовить с ним травяной сбор – клади его последним, не то он всем прочим травам в силу войти не даст.
А ещё чистотел называют царской травой, поскольку помогает он при самых черных немочах и болезнях».
- Сла-авка! На помощь! Карау-ул! Сла-а-авка-а! Ты где-е?! Помоги-и-и!
От неожиданности мои руки дрогнули, тяжеленный ухват пополз вниз и влево, утягивая за собой большой темный ржаной каравай, который я как раз вынимала из печи. Я вздернула плечи, пытаясь удержать неуклюжую рогатину.
- Ну, Славка же, помоги-и! – сдавленно провыл смутно знакомый голос. Во дворе что-то затрещало, свалилось, всполошились куры, истерично заорал всегда надменный петух, не своим голосом завопила вредная коза Манефа.
Ба-бах! Каравай покатился по некрашеным половицам, проворно убегая от вывалившегося из рук ухвата.
Я выругалась сквозь зубы, подхватила с пола своевольный кухонный инвентарь и выскочила с ним наперевес во двор.
Перед домом творилось что-то невообразимое.
Куры, энергично подбадриваемые забывшим про спесь петухом, дружно лезли под крыльцо. Сам хозяин курятника нервно топтался рядом, бил крыльями и отчаянно шипел на бестолковых птиц. Заорал он, похоже, от души, голоса на окрики не осталось.
Манефа сосредоточенно пинала рогами свалившийся с лавки ушат.
На земле перед воротами угрожающе подрагивал рогами коровий череп; его лошадиный собрат висел на своем месте, зловеще полыхал пустыми глазницами и отчаянно сквернословил. Эти два черепа заговорила и повесила по обе стороны ворот ещё покойная бабушка Полеля, и на моей памяти не бывало такого, чтобы наши сторожа-привратники покинули отведенное им место или позволили себе сказать лишнее. Ну, то есть, со своими не позволяли, с домашними…
А на воротах висело нечто неописуемое - небольшое, покрытое клоками серой шерсти и грязно-белыми торчащими во все стороны лохмотьями; при этом оно сверкало вытаращенными желтыми глазами, сипело, издавало треск и упорно лезло во двор.
Я поудобнее перехватила ухват, обреченно вздохнула и шагнула вперед. Хочешь – не хочешь, а хозяйка этого хаоса – я (обычно этот постулат пытался оспорить мой петух, но так это же обычно, а не сегодня). Мне и вперед идти.
- Славка, ты бы от греха в дом спряталась, - обиженно пробубнил лежащий на земле череп, тщетно пытаясь разглядеть сидящего на воротах агрессора.
Трясущейся от страха ногой я отодвинула черепушку в сторонку и осторожно подошла поближе. Кошмар на воротах мне настойчиво кого-то напоминал.
Вдруг висящий на частоколе лошадиный череп несолидно ойкнул и замолчал, а растрепанное чудище ещё сильнее выпучило свои глазищи, судорожно оттолкнулось от тяжелой воротины и с громким треском сигануло мне на грудь.
От испуга я выронила свое грозное оружие, отшатнулась и попыталась оторвать от себя взбесившееся существо. Но оно изо всех сил вцепилось в меня острыми кривыми когтями (сотней, не меньше!), истошно взвыло, опять затрещало и сипло проорало:
- Славка, Славушка, это я, я, я, да помоги же мне, спаси-и-и!!!
- Ме-э-э, - торжествующе проблеяла коза, в очередной раз наподдавая рогами по многострадальному ушату.
Я замерла и уставилась на прижавшееся ко мне чудовище.
- Стёпочка, это ты? – дрожащим голосом пролепетала я. – Ты что, заговорил?!
Мой кот был от ушей до задних лап опутан какими-то грязными то ли тряпками, то ли веревками. На его обычно пушистом, а сейчас обмусоленном хвосте висела трещотка, вроде тех, что частенько делали в деревне, где прошло моё детство, мальчишки. Перемазанная шерсть торчала во все стороны неопрятными клоками. Зверек тяжело дышал, его испуганное сердечко отчаянно колотилось под моей рукой.
- Миленький, да кто же тебя так?! Да как же это?! – бормотала я, пытаясь освободить несчастное животное от опутавших его лохмотьев.
- Не, Слав, без ножа не распутаешь, - авторитетно поведал валяющийся в сторонке коровий череп. А его напарник завозился на заборе и внезапно захохотал басом. Я бы даже сказала, учитывая его происхождение, заржал двусмысленно:
- Во-во, может, что-нибудь лишнее отчекрыжишь этому гуляке, меньше болтаться невесть где будет!
Остальные черепа-охранники, помельче, щедро украшавшие наш частокол и до этого момента скромно помалкивавшие, тоже оживились, закивали, захихикали:
- Давай, Веславушка, давай, милая, займись Степкой!
Кот страдальчески закатил глаза, слабо дернул задней лапой и выразительно обмяк у меня на руках. Да, голубчик, сочувствия ты у наших костяных морд не дождешься!
