Я действительно ощущала себя выжатой как лимон. Но это было не магическое истощение, а именно эмоциональное. Я вспомнила прошлый раз, когда видела убийство: тогда картина была смазанной, чужая магия мешала, не позволяя мне погрузиться в эмоции жертвы. Здесь же я была в центре событий и растворилась в них полностью. Меня передёрнуло.
Под заботливым взглядом Паши я пила зелье и рассказывала о своём видении. А едва кружка опустела, как я положила голову на подлокотник дивана и вырубилась.
Не знаю, сколько я спала, но, похоже, Димино зелье было слишком сильным. Потому что когда я проснулась от странных звуков, то не испугалась и не удивилась. Только полусонно пробормотала:
– Ну что ещё?
– Уууууу, – раздавался в комнате загробный вой. – Ууууу…
Я неохотно подняла голову и увидела призрака: парня в белом окровавленном одеянии, который парил над полом, хищно глядя на меня.
– Чего надо? – невежливо поинтересовалась я.
– Ууууу! – ещё громче завыло существо, выпучивая от старания глаза.
– Кончай концерт и вали отсюда, – бросила я и поплотнее закуталась в невесть откуда взявшийся на плечах плед.
– Кхм… Извините, – совершенно нормальным, хотя немного монотонным голосом произнёс призрак, – где мне найти Павла Кузнецова?
– В соседнем кабинете, – пробормотала я, вновь закрывая глаза.
Второе убийство вызывало у меня нервную дрожь. Я точно знал, что был там. Воспоминания расплывались. Зачем я пошёл в центр, ночь была или день – сказать я не мог. Стоило подумать о том дне, как в голове всё путалось. Сон или реальность? Я помнил топор. Но чей он был? Где я его видел? Я помнил, как вышел из дома. Зачем? Во сколько?
Я обхватил голову руками и глухо зарычал от бессилия.
– Успокойтесь, Роман, – мягко произнесла Аня. – Если вы не помните, я не настаиваю.
Я поднял голову и посмотрел на неё. Она как будто ждала от меня чего-то, глядя широко распахнутыми голубыми глазами. Ждала с нетерпением и даже… страхом? Мне так хотелось прикоснуться к ней, или чтобы она прикоснулась. Я положил руки на стол и чуть придвинул пальцы к её тетради.
Понимание пронзило болезненной вспышкой. Второй жертвой была её соседка, Диана!
Я застыл, не в силах пошевелиться.
– Что последнее вы помните в этот день? – Её голос долетел будто сквозь вату. – Почему считаете, что были на месте преступления?
Глядя на свои руки, я не смел поднять глаза. Пробубнил на одной ноте:
– Я проснулся утром и сразу включил новости. Будто ожидал чего-то. И когда увидел фото девушки, то понял, что где-то её видел. Но самое страшное случилось, когда я стал одеваться. Моя одежда – джинсы и толстовка – были в крови. Несколько пятен, но я не знал, откуда они взялись.
– Вы рассказывали об этом полиции? – строго спросила Аня.
– Да, когда меня арестовали, я рассказал по глупости. Я верил, что был свидетелем. И до сих пор в это верю.
Даже вспоминать было отвратительно, жутко, страшно… А каково же ей? Я понял, что меня трясёт. Вот теперь она уйдёт и не вернётся, не станет разговаривать с убийцей соседки. Возненавидит. Мне нечего ей сказать, нечем оправдаться. Как же я ненавидел себя за то, что ничего не помнил!
– Похоже, вы правы. Должно быть, вы были свидетелем убийства, поэтому возникла амнезия, – произнесла Аня.
Я решился взглянуть на неё. В её глазах не было осуждения, лишь блеснула влага, но Аня тут же её сморгнула. Я хотел сказать, что соболезную смерти её соседки, но слова не шли, казались глупыми. Сочувствие из уст предполагаемого убийцы звучало бы издевательством.
– Вы верите мне? – проговорил я.
– Я пока не берусь ничего утверждать точно, – напустила она профессиональный вид, а сама чуть улыбнулась мне самыми уголками губ. – И всё-таки ваши симптомы похожи на последствия психологической травмы.
Она верит мне! Верит! У меня всё запело внутри.
– Ну ты даёшь, Полина! – разбудил меня голос Паши.
На этот раз я почувствовала себя вполне способной подняться с дивана. Открыв глаза, я откинула плед и села.
В кабинете столпились все: и Паша, и Дима, и Катя, и даже Костя. Он тут же запрыгнул ко мне на колени и потёрся о руку.
– Ну кау-к ты?
– Нормально, – пожала я плечами, смущённо оглядывая собравшуюся делегацию.
– Нормально ты Славика отбрила, – улыбнулся Дима.
– Какого Славика? – недоумевала я.
– Олег ко мне призрака прислал, – вмешался Паша. – Я его спрашивал про новеньких. Ведь погибшие насильственной смертью чаще других становятся призраками. Подумал: вдруг кто-то из девушек теперь у Олега? Вот он и прислал Славика с донесением.
– И как?
– И ты его страшно обидела! Не испугалась, ещё и нагрубила. К счастью, мы так хохотали над его рассказом, что он наелся[6] и успокоился.
Я припомнила висящего над полом парня. Точно, он мешал мне спать и я его послала… к Паше.
– Я не о том! – одёрнула я. – Кто-то из девушек стал призраком?
– Нет, – отозвался Паша. – Тут нам не повезло.
Катя присела рядом со мной на диван, и Костя перешёл к ней на колени.
