– Но как ты можешь ходить? Ты едва ковыляешь. И зачем нам нужно куда-то идти? Когда снимут гипс?
– Тогда будем ковылять. Похоже, что гипс вообще никогда не снимут. Как я выгляжу?
Марина перестала есть и оглядела Татьяну.
– Что ты сейчас сказала?
– Я сказала: «Пойдем!»
– Ладно уж, – проворчала Марина, вытирая рот и вставая. – Что тут происходит?
– Ничего. А в чем дело?
– Татьяна! Я носом чую: что-то неладно.
– Ты это о чем?
– Таня! Я знаю тебя семнадцать лет, и ты никогда не спрашивала меня, как выглядишь.
– Может, если бы твой телефон работал чаще, я и спрашивала бы. Так ты мне ответишь в конце концов?
– Волосы слишком короткие, юбка слишком длинная, блузка белая и облегающая… Какого черта тут творится?
Наконец Татьяне удалось выпихнуть сестру за дверь. Они медленно побрели по Греческой, к площади Восстания, где сели на трамвай, который повез их по Невскому к Адмиралтейству. Татьяна опиралась о руку Марины, удивляясь, как это ей удается идти и болтать одновременно. Самым трудным было идти. Ходьба отнимала всю энергию.
– Таня, скажи, почему ты спрыгнула с поезда? Именно так ты сломала ногу?
– Нет, не так. Я спрыгнула с поезда, потому что иначе было нельзя.
– А тонна кирпича свалилась на тебя тоже потому, что иначе было нельзя? – фыркнула Марина. – Тогда ты и сломала ногу?
– Да, и замолчишь ли ты?
Марина рассмеялась.
– Мне вправду жаль Пашу, Танечка, – сказала она уже спокойнее. – Такой хороший парень!
– Да… жаль, что я его не нашла.
– Знаю. – Марина помедлила. – На редкость паршивое лето. Я не видела тебя с тех пор, как началась война.
Татьяна кивнула:
– Да, один раз я почти добралась до тебя. Как раз в тот день, когда началась война.
– Почему же не добралась?
Как ей хотелось поведать Марине все о своих чувствах, угрызениях совести, страхе и смятении. Но вместо этого она рассказала о Даше и Александре, о себе и Дмитрии, о Луге и о том, как Александр ее нашел. Только правды она не выложила.
Татьяна едва могла доверять себе: она столько лгала Даше, что та в любую минуту могла что-то заподозрить. Где уж тут доверять Марине, которой нечего было терять? И без того между Татьяной и людьми, которых она любила, разверзлась пропасть. Бездонная. Как такое может быть? Как получилось, что с другими людьми ее связали обман, предательство и тайны, а не открытость и доверие? Как получилось, что она не может довериться своей же родственнице? Эта жизнь, похоже, только рождает в ней презрение к тем, с кем приходится общаться.
Они добрались до садов Адмиралтейства и уселись на скамью. Сады раскинулись на берегах Невы, между Дворцовым мостом и Исаакиевским собором. Александр совсем близко. Если прислушаться, она услышит его дыхание.
Татьяна улыбнулась.
Высокие густые вязы стояли по обе стороны аллеи, и скамьи, совсем, как в Летнем саду. Только там она гуляла и сидела с
– Таня, почему мы здесь? – напрямик спросила Марина.
– Просто сидим и болтаем, – уклончиво пробормотала Татьяна. Ах, если бы у нее были часы! Может, уже пора?
– Я часто приходила сюда. Однажды даже привела тебя. Помнишь?
Татьяна неожиданно залилась краской.
– Да… да.
– Бывали в моей жизни и хорошие моменты. И совсем не так давно. Как по-твоему, все еще повторится?
– Конечно! Я, во всяком случае, на это надеюсь. У меня в жизни хороших моментов пока что не было.
– Даже с Димой? – рассмеялась Марина.
– Разумеется нет! – отрезала она.
Марина обняла сестру:
– Не грусти, Татьянка. Вот увидишь, мы обязательно выберемся из этого города.
Татьяна покачала головой:
– Нет. Поезда больше не ходят. Мга захвачена.
Марина помолчала.
– Вот уже три дня, как мы ничего не знаем о папе. Он сражался на Ижорском заводе. Это ведь рядом с Мгой, верно?
– Верно, – выдохнула Татьяна.
Марина прижала ее к себе:
– Наверное, мы так здесь и останемся. Мама очень больна! А папа…
– Знаю, – кивнула Татьяна, гладя руку сестры. – Ничего, мы выдержим, Маринка. Нужно быть сильными.
– Да, особенно тебе. – Марина тряхнула головой, отгоняя невеселые мысли. – Расскажешь, почему привела меня сюда?
– Нет.
– Таня…
– Нет. Мне нечего сказать.
Марина пощекотала ее:
– Таня, расскажи о Дмитрии.
– Говорю же, нечего сказать.
Марина хихикнула.
– Поверить не могу, что именно ты встречаешься с солдатом! – воскликнула она и, тут же сообразив что-то, охнула. – Не может быть! Неужели у тебя с ним сегодня свидание?!
– Нет! – закричала Татьяна. – Мы с Димой просто друзья.
– Ну да, конечно. Солдаты понимают дружбу очень односторонне!
– О чем ты? – нахмурилась Татьяна.
– Помнишь, в прошлом году я встречалась с военным? – Марина презрительно прищелкнула языком. – Я увидела, чем он живет, поняла, что это не для меня. Не желаю иметь ничего общего с военными. Летом я познакомилась с хорошим парнем. Студентом. Но он ушел на фронт, и с тех пор я ничего о нем не знаю.
– Но почему ты не желаешь иметь ничего общего с военными? Из-за войны?
– Из-за женщин.
– Женщин? – едва слышно повторила Татьяна.
