— Не хочу я нічого,
Тільки тебе одного!
Ти будь здоров, мій миленький,
А все пропадай!
Свиснув козак на коня:
— Оставайся здорова!
Як не згину, то вернуся
Через три года!
Через полчаса тёзки уже заходили в Димину квартиру. Дверь открыла незнакомая девушка в полумаске, одетая в кружевное бельё, с фиолетовым дождиком на груди.
— Зайки, правила просты: водку — в самовар, шампанское — на утро. Не перепутайте!
И нырнула в зал, освещённый гирляндой, полный дыма. В центре стоял стол с самоваром, стопками и закусками; вокруг него танцевали какие-то люди. Димка снял куртку, достал из рюкзака «Хортицу», залил её в самовар, потом отвернул краник и наполнил чарку. Джон спал в кресле, надвинув шляпу на лицо. Димин силуэт маячил на балконе. И Митя понял, что самое время — отпустить себя.
Он очнулся в темноте на каремате. С кровати доносился храп на два голоса, а из угла к Мите проникновенно обращался Боно:
Wake up,
Wake up, dead man.
Wake up,
Wake up, dead man.
Но разбудил парня таки не душевный ирландец, а бешеный стук в дверь, который повторился. Голова раскалывалась, мутило, но больше никто не воскресал, из значит, нам туда дорога.
«Значит, нам туда дорога», — прошептал студент, схватился за ножку кровати и встал. В динамике зазвонил колокол и заиграл неотвратимый гулкий рифф «Hells Bells». Митя на ощупь вышел в коридор и открыл дверь. На пороге зябко куталась в серый мятый халат та самая рыжая девочка, которую он видел с балкона несколько дней назад.
— Прости, я не знаю твоего имени. Ты пришла. Я так рад, — Митя попытался взять её за руку.
Девушка оторопела, отшатнулась.
— Какие же вы отбитые! В пять утра музыка орёт на весь дом. Жаль не могу своего мужика добудиться, он бы тебе вломил! — и вдруг, приглядевшись к Мите, замолчала, улыбнулась, а потом снова заговорила, уже спокойно, — Знаешь, я замужем. А вы весёлые ребята, и ты смешной. Удачная у тебя была медитация. Сделай потише, ладно? Я поспать хочу, нужно работать сегодня. Меня Лизой звать.
И ушла вниз по лестнице. Студент, ничего не понимая, вернулся в квартиру, включил свет и посмотрел на себя в зеркало: на лбу красовался чёрный ромбик, наклейка с марокканского апельсина.
Во второй раз Митя проснулся уже днём. Он лежал в постели. Из крана самовара капала водка, на балконе беседовали. Митя оделся и вышел к корешам. Димка пил светлое пиво, Дима чистил трубку, закутавшись в верблюжье одеяло.
— А вот и прекрасный Митя. Ты хоть помнишь, как отжёг ночью?
— Неа.
— Ну тогда мы тебе ничего не расскажем, мучайся, да, тёса?
Димка улыбался. Его глаза стали совершенно красными — так случалось всегда после бурной попойки.
Митя достал из кармана мобильный и вдруг увидел непрочитанную смс от мамы: «Сынок, с наступившим! У нас во дворе полно милицейских — человек в машине ночью замёрз насмерть. Всех опрашивают, так что приезжай лучше к вечеру».
Митя закурил.
— Та зайка приходила, когда вы спали. Которая с ретривером. Её Лизой звать.
— Он бредит, тёса. Налей ему шампусика.
Митя жадно выпил бокал.
— Знаете, парни, а ведь так будет всегда. Каждый новый год. Ты, Димка, проснёшься с красными глазами. Дима закутается в одеяло и станет раскуривать трубку. У меня заболит голова и пройдёт только с первым утренним бокалом. Мы состаримся, растолстеем, женимся, и пока наши жёны нежатся в постелях, пойдём курить на этот балкон и начнём первое января с полусладкого от «Золотой балки».
— Хорошо сказал, тёзка, — ответил Дима, — а ещё мы соберёмся летом, чтобы забивать козла под шелестящей зелёной листвой, и под дощатым столом будем держать бутыль с вином и постоянно прихлёбывать из него. А кто будет козлом? Конечно, Джон! Который всё проспал.
— Мужики, посмотрите в окно! — вдруг крикнул Митя.
— Ну и что, обычная тётя метёт под домом, собирает осколки. Кстати, ты помнишь, как ночью кидал бутылки из окна?
— Парни, сейчас первое января, и она работает. Ну нет, так неправильно.
Он выхватил из рук Димы шампанское, бокалы и выскочил с лоджии.
— Тёса, я не понял, куда он?
— Я понял, гляди.
Тёзки закурили. Они наблюдали, как Митя подбежал к уборщице, протянул ей бокал игристого. Женщина сняла рукавицы, бросила на землю метлу, заулыбалась и чокнулась с Митей.
Солнце сияло над лесопосадкой. Не верилось, что ночью на этих деревьях лежал снег. Скоро весна. Димка представлял, как защитит диплом и пойдёт в школу учителем физкультуры, на три года. А потом свобода. Митя прав, теперь каждую зиму станем собираться здесь, и нам никто не помешает. Разве что кому-то из тёзок попадётся вредная жена, но это вряд ли. Мы просто не можем поссориться. Вот летят облака над автовокзалом, дует ветер, шумят мокрые сосны. Пусть всегда будет Крым. И чтоб мир. Как говорит деда: «Быть добру!» Надо ещё покурить.
— Светлана Аркадьевна, — сказал Митя, вернувшись. — Такая хорошая. Представляете, с девяти утра метёт.
