В просторном экипаже я сидела на коленях у тела, вцепившись в ладонь Аннариэта. Один из лекарей попросил меня сесть как положено, на скамью вдоль салона, но я не стряхнула его руку с плеча. Снова сконцентрировалась на пострадавшем и увидела, что заряд хризолита кончился, сердцекамень снова едва дрожит, а до госпиталя еще три квартала.
“Давай еще немного, вдруг поможет протянуть”.
Перевоплощаюсь в полноценный орнейский вид под удивленные лица лекарей, и снова связываю нас через переплетение пальцев.
–Что она делает?! Уберите ее! – вскочил было лекарь, но второй, тот, что прикрыл меня от стражников, хлопнул его по колену и он замолчал.
На этот раз я попробовала восстановить правую голень, которой больше досталось. Я была так сосредоточена, что не сразу опомнилась, когда меня встряхнули за плечо.
–Разрывай контакт, доехали! – крикнул мне старший лекарь, и я отпрянула назад, чтобы не мешать врачам.
Лекари скрылись с мастером в огромных, распахнутых дверях. Я зажмурилась от яркого света, выползла из экипажа и едва не упала – ноги свело от боли. Распрямив плечи, я медленно пошла за лекарями, стараясь не замечать мерзких ощущений.
“Ему сейчас в сто раз хуже”.
Не успела я проковылять мимо высокой стойки, заваленной бумагами, как меня подхватили под локоть.
“Да сколько уже можно?!”
–Вы с пострадавшим по вызову в мастерскую? – заворковала арха, внимательно меня осматривая.
“Регистратор наверное”.
–Туда нельзя, там операционное отделение, но давайте вы здесь присядете, подождете новостей, а потом вас в палату проводят, хорошо?
Бороться, чтобы потом попасть под руку хирургу было глупо, поэтому я молча присела в кресло напротив стойки. В зале ожидало еще несколько орнов, которые тихо переговаривались. За стеклом позади стойки сновали лекари. Яркий свет множества настенных ламп раздражал.
–Вот и хорошо, сейчас я подам вам бумаги, заполнить сможете?
Я пожала плечами и протянула руку. Регистратор как-то странно на меня посмотрела.
–С вами точно все хорошо? Может быть, позвать лекаря, чтобы вас осмотрели?
Я покачала головой. Произносить звуки и привлекать внимание не хотелось совершенно.
–Давайте, пока я готовлю бумаги, вы немного придете в себя у акведука? Посмотрите налево, за ширмой.
Я кивнула и медленно пошла по указанному направлению. За ширмой бежал широкий ручей в каменном русле. Я наклонилась и увидела перепачканное сажей лицо. В волосах торчали сломанные перья. Кожа белая, в сетке темных вен от напряжения. Опустила в воду перепачканные эфиром руки в разодранной куртке.
“А регистратор со мной еще как с орной разговаривала. Чучело ты”.
Вода немного разогнала дурные мысли и ощущения. Когда я снова вернулась в зал, регистратор подала мне бумаги и самопишущее перо. Первой оказалась карточка для пострадавшего.
“Ладно хоть не стала еще и руками заниматься”.
Имя: Аннариэт Мит. Род занятий: мастер-артефактор. Место работы, службы и иных профессиональных занятий: мастер-ваятель в мастерской “Камея”, Медовый переулок, дом три. Дальше было сложнее: что писать в графах про место жительства, семейное положение, имеющихся близких, наличие хронических эфирных заболеваний и иссушения… я попросту не знала. Даже точный возраст указать не могла.
“Вот именно. А залезла на место преступления вперед стражников, отдала ему памятный камень, применила стайные узы и сидишь теперь, караулишь в госпитале. И все это для орна, о котором знаешь только имя да род деятельности. Для орна, которого не так давно посчитала лжецом и обманщиком. Ты безнадежна, Инаам”.
Второй бланк был для регистрации сопровождающего, то есть меня. Вопрос: “кем вы приходитесь пострадавшему” снова поставил меня в тупик. Так и тянуло написать: “Мимо проходящей глупой сыргенкой”.
Я отдала кое-как заполненные документы регистратору и снова вернулась в кресло, как меня тут же взял в оборот знакомый стражник в медной броне.
Его вопросы охватывали широкий спектр от моего финансового состояния до возможных способов проникновения в мастерскую. У меня был выбор: сосредоточится на боли или разгорающейся злобе на беседу, местами провокационную и сбивающую с толку. Задним умом я понимала, что Вайз просто выполняет свою работу, и делает это хорошо, поскольку злоумышленник может сорваться и случайно проговорится, когда его слова в очередной раз переворачивают. Но отделаться от желания вырвать ему бороду по волоску я не могла – за вопросы про мою связь с сарэнгэнской армией, и не собираю ли я информацию для разведки.
“Да, именно этим я и занимаюсь днями напролет в маленькой мастерской на краю Златогорья в никому не известном Тагроне. Вы раскусили мой хитрый сарэнгэнский план и теперь Каган меня казнит”.
Судя по ошарашенному лицу стражника, последнюю мысль я пробормотала вслух и потому натянуто улыбнулась. От второй порции словесной пытки меня спас старший лекарь, тенью появившийся рядом с нами. Я остановила на нем цепкий взгляд и чуть не выпустила когти.
–Все хорошо, – сразу сказал он, – живой. Но сейчас пока в интенсивной терапии, поэтому проведать ему нельзя. Будет искажение магического фона.
