— Ну не хочете так не хочете! — хмуро обронил он. — Хозяин с барского плеча дарит вам две бутылки шампанского и бутылку водки. Гуляйте, девки, вечер ваш!
— А то мы и без его разрешения не погуляли бы! — язвительно заметила нахальная Кэти.
— Ох и договоришься ты у меня когда-нибудь! —
предупредил ее Хасан.
— Испугала-ась! — язвительно пропела она. — Ох, испугала-ась! Прямо подол обмочила!
Все захохотали. Хасан задергал желваками, сжал в руках плетку, но Кэти, уперев руки в бока, с презрением, не мигая, смотрела на него, и татарин сдался. Бросил плетку и ушел к себе в комнату. Он жил в бывшей кладовой, но помимо цветного телевизора имел у себя и видеомагнитофон с дюжиной видеокассет на русском языке, которыми заглушал тоску по родным местам.
Полтора года назад он польстился на богатые посулы Филиппа: вольготная жизнь в Париже, знакомство с избранным обществом, бесплатная жратва,
Шампанское, водка и классные девочки, коих надо держать в узде, — вот и вся работа, да еще полторы штуки долларов за год в кармане. Хасан тогда переживал нелучшие времена: ему сломали нос на чемпионате Европы по боксу и выбросили за ненадобностью. Предложили постоять вышибалой в баре. За сто баксов в месяц, жратву и пару кружек пива. Он был взбешен и мог наломать дров, потому и решился отбыть на два года в Париж, остыть, успокоиться, кроме того, познакомиться с влиятельными людьми, а там, может быть, что-нибудь и подвернется стоящее. Да и хороших шлюх повалять тоже не грех. А то постоянные сборы, соревнования, режим, и по-настоящему девок он еще «не ломал». Но все оказалось впустую. К влиятельным людям его не подпускали, а теперь запретили трогать и шлюх, и он вместе с ними сидит, как лох, взаперти. Его пленницы хотя бы по вечерам пьют шампанское, едят клубнику со сливками, а потом еще и удовольствия срывают, а он, как цепной пес, обречен лишь рычать да лаять.
Из гостиной донесся взрыв женского смеха. Хасан заскрежетал от ненависти зубами, выключил фильм «Белое солнце пустыни», который уже знал наизусть, и повернулся к стене.
Оставалось полгода до конца срока. Хасан доработает до конца, иначе хозяин деньги не отдаст, и возьмет расчет. Слетает напоследок в Ниццу, понежится на Лазурном берегу, на песочке, загорит, как негр, и вернется в стильных шмотках в Россию, как нормальный человек. А там видно будет, чем займется. Может быть, свое дельце откроет, бизнес — прибыльная штука...
Девки разгулялись, а обнаружив, что Хасан храпит, нахальная Кэти спустилась вниз, купила бутылку виски, упаковку пива и два килограмма креветок. Они вытащили в гостиную Алену, чтобы познакомиться
усадили ее за стол, угостили шампанским. Узнав, что она мадам Лакомб, а Филипп ее пасынок, вознамерившийся ее убить и захватить наследство, они обомлели. Она же рассказала о своих злоключениях: как сидела в тюрьме по обвинению в убийстве мужа, о похищении и о погребе с крысами, где чуть не сдохла.
— Он тебя живой не выпустит! — выслушав ее и захмелев от шампанского и виски, мрачно проговорила Кэти. — Я и за наши жизни опасаюсь...
— А за наши почему? — недоуменно пропищала трусиха Мими.
— Потому что мы свидетели убийства Нинки! Этот татарский выродок Хасан убил ее, а Лакомб скрыл все от властей, от расследования, значит, хозяин — его соучастник. Мы же свидетели, и стоит нам заявить об этом, как наш Филиппок загремит в тюрьму. А потому ему легче перебить всех нас и закопать в Булонском лесу, чем отпустить обратно в Россию! — глотнув виски, заявила Кэти и меланхолично добавила: — Я полагаю, что он так и сделает, когда наш контракт закончится.
У Мими глаза чуть не вылезли из орбит от страха. Она схватила первый попавшийся бокал и вместо шампанского хлебнула водки, открыла рот и почти минуту не могла прийти в себя. А придя, завыла в голос.
— Да замолкни ты! — оборвала ее Кэти.
— А зачем ты нас пугаешь, зачем?! — заверещала она. — Я не хочу быть закопанной в Булонском лесу!
— Заткнись! Я тебя не пугаю, я говорю правду.
— Но если это правда, то нам надо отсюда бежать! — Мими даже поднялась.
— Куда? — спросила Кэти.
— Куда угодно!
— Без паспорта далеко не убежишь, — задумчиво
вздохнула Кэти и, повернувшись к Алене, твердо произнесла: — А ты беги! Заявишь на этих тварей, чтоб им на нарах до старости париться, может, и мы благодаря тебе выпутаемся!
Алена не сразу поняла, о чем говорит Кэти, а поняв, засомневалась. Ноги по-прежнему ее не держали, хотя и здесь оставаться было нельзя.
— Я не знаю, смогу ли я... — пробормотала Алена. — В голове словно вентилятор.
—Да мы тебе поможем спуститься, дадим денег, поймаем такси! У тебя есть знакомые в Париже?
Алена помедлила и кивнула.
—Не боись, подруга! — горячо заверила ее Кэти. — Мы бы вместе с тобой сбежали, да нам бежать некуда! Ни контрактов, ни документов, ни одежды, кроме этих проститутских пеньюаров! Я представляю, как будут хохотать полицейские, когда засунут нас в кутузку в этих нарядах! Мы весь Париж насмешим! А насмешек я не терплю!
— Я тоже... терпеть этого... не буду! — вмиг осоловев от выпитого, храбро пропищала Мими.
