— Значит, так, — нарушив молчание, наконец заговорил он. — У нас в этот вечер ничего не случилось! Мы с вами все из России, я не хочу быть гестаповским надзирателем, но вы не должны изображать из себя краснодонцев-подполыциков. Нам заплатили по полторы штуки за год, как и было обещано. Осталось проработать еще полгода. Получим свои деньги, а дальше каждый по себе. Подрядились на два года, надо свои обязательства выполнять, никто вас на аркане сюда не тащил! Знали, куда и зачем едете! Дальше кто хочет — остается, кто не хочет — отправится обратно. Я вам обещаю, что условия договора
нарушены не будут! Если же хозяин вздумает нас надуть, я первый встану в ваши ряды и буду драться с ним до смертельного исхода! Все понятно?
Биби радостно заулыбалась, а Лили, чуть смутившись, даже зааплодировала. Мими растерянно взглянула на Кэти с Аленой, но те сидели с угрюмыми лицами.
— Кто не согласен?
— А что с ней будет? — кивнув на Алену, спросила Кэти.
— Тут я не знаю, — помрачнев, отрезал Хасан. — Хозяин сказал, что это новенькая, вот и все. Как, мол, окрепнет, займет место Нины. Его последние слова. Надо с ним говорить. Про вас всех я знаю, а про нее ничего...
Охранник, видимо, ожидал объяснений, но новенькая не проронила ни слова.
— Тогда праздник окончен, и все по комнатам! — объявил Хасан.
— Спасибо тебе,— прошептала Алена, прощаясь с Кэти.
— Хочешь, с Филиппком вместе поговорим? — предложила та.
— Нет, я его хорошо знаю. Если за эти дни сбежать не удастся, то либо я его убью, либо себя. Как уж получится.
5
Напротив дома, где Филипп держал свой притон, стоял такой же дом в стиле ампир. Первые два этажа занимали магазинчики, кафе, офисы, а на третьем и четвертом располагались дорогие квартиры. Виктору потребовался целый день, чтобы с помощью Люсьена и знакомых из спецслужб получить доступ в одну из них для наблюдения за «салоном» Лакомба.
Хозяин квартиры Гийом Сотэ, известный коллекционер и собиратель живописи, согласился впустить человека из разведки лишь потому, что полгода назад благодаря энергичным поискам сотрудников Интерпола удалось найти и вернуть один из малоизвестных этюдов Дега, принадлежавших Сотэ. Это был поразительный этюд с танцовщицами. Четыре балерины в свободных позах сидели в репетиционном зале, отдыхали, наблюдая за танцующими подругами. В небольшом по размеру этюде великий импрессионист блистательно разыграл музыку поз, наметив и психологию характеров.
— Все утверждали, что Дега музыкален, что он великий колорист, но я смею говорить, что он еще и мастер психологического портрета, — представляя этюд, с гордостью проговорил старый коллекционер
Хозяину перевалило за девяносто. Тонкая, с коричневыми пигментными пятнами, кожа обтягивала скуластое лицо. Светлые, некогда голубые глаза выцвели, капали и с трудом угадывались за резко выступавшими вперед надбровными дугами и кустистыми бровями: Вместо губ две еле угадываемых полоски. И рука, которую он протянул, была хрупкая, еле теплая. Домашний бархатный пиджак, сшитый искусно, по хозяину, как и легкие модные брюки, дорогая рубашка из шелка, платок на шее, прикрывающий шейные морщины, — все это смягчало ужасное впечатление; которое производил старик. Виктор, не считавший себя сентиментальным, вдруг почувствовал, как защемило в груди: неужели и он сам когда-нибудь превратится в такое же жуткое подобие человека?
Картин в гостиной он насчитал не больше пятнадцати, но каждая приводила в неподдельное восхищение.
— Да, вы правы, мсье Рене, я оставил только те полотна, души которых закроют мне глаза и проводят в последний путь, — точно угадав мысль гостя, продолжил Сотэ.
Он говорил с трудом, изредка взмахивая правой рукой, словно помогая этим выталкивать слова из гортани.
— Я специально услал экономку, — пояснил Гийом, — она непомерно болтлива, и бесполезно ее просить держать язык за зубами. А я подумал, что вашей конторе ее реклама ни к чему. В вашем распоряжении часа три, не больше. Кофе хотите?
— Спасибо, не откажусь. Хотите, сам сварю?
— Нет, вы работайте, у вас не так много времени, а мне полезно двигаться, — проворчал он. — Хотя бы по квартире. На улицу один я уже боюсь выходить, а по квартире стараюсь ходить побольше. Кармен, моя экономка из Каталонии, постоянно долдонит: «Вот вы все ходите и ходите, чего ходить?! Неужели посидеть нельзя?» — но я ее не слушаю и стараюсь чаше двигаться, потом хорошо спится, когда находишься...
Он ушел на кухню,a Виктор, присев на стул у окна, вытащил бинокль. Окна были не зашторены, но в гостиной Лакомба он никого не обнаружил. Прошло минуты две, никто не появился. И через десять минут та же картина. Бывший разведчик не на шутку разволновался. Неужели Филиппа вспугнули и он в спешке переселил своих девиц в другое место?
