Блок радиотерапии был соединен с нашим крылом крытым переходом. Торопясь по своему поручению, я столкнулась в этом переходе с молодым человеком в белом халате, который не мог быть никем иным, кроме Тома Арджайла.
Я должна была признать, что он был весьма импозантен. Он обладал каким-то неуловимым шармом, его улыбка была теплой и дружелюбной.
— Простите, сестра, вы не подскажете мне, как пройти в педиатрическую палату?
Я посмотрела на него, чувствуя, что захвачена врасплох.
— Дойдете до угла, там увидите лифт, подниметесь на третий этаж, это в самом конце коридора, — объяснила я ему, постепенно приходя в себя.
Вдруг я поняла, что он не слушает моих слов. Его взгляд был прикован ко мне, словно я его чем-то заинтриговала.
— Спасибо, — сказал он наконец. — Я, кажется, не встречал вас раньше. Меня зовут Том Арджайл.
Когда я представилась, он продолжил:
— Надеюсь, вы не откажетесь выпить со мной чашечку кофе после дежурства?
Я улыбнулась и переспросила:
— Вы имеете в виду… вы что, приглашаете меня на свидание?
— Пожалуйста! — попросил он.
Я была поражена. Меня, которая меньше всего интересовалась Томом Арджайлом, у которой выработался отрицательный рефлекс на сам звук его имени, — меня он пригласил на свидание после двухминутного знакомства!
Едва придя в себя, я ответила:
— Я согласна. Но я закончу работу только в восемь часов. У меня сегодня долгий день.
— В таком случае в восемь у центральных ворот. Я буду ждать, Дженни.
Я улыбнулась и отправилась дальше по коридору, испытывая ребячливое желание ущипнуть себя. У меня было не меньше чувства женского достоинства, чем у любой другой девушки, и то, что я без всяких усилий с моей стороны привлекла внимание такого интересного мужчины, принесло мне несомненное удовлетворение. К этому чувству примешивалось озорное желание дать настоящую пищу для разговоров и сплетен другим медсестрам. И в глубине всего этого лежало почти безотчетное желание показать Дэвиду Коллендеру, что я нравлюсь другим мужчинам. Конечно, если он это заметит…
Я хранила свой секрет до самого чая, собираясь произвести как можно более сильный эффект.
Разговор начала Дэвич из операционной. Она вздохнула и сказала:
— Ах, чего бы я только не отдала ради того, чтобы пойти куда-нибудь вечером с Томом Арджайлом! Вы слышали, что сейчас ему вроде бы нравится Мэйтлэнд из родильного отделения? Он сказал ей, что у нее волшебные глаза…
— Это она так говорит! — оборвал ее кто-то.
— Нет, это вполне может быть Мэйтлэнд. Она весьма хорошенькая.
Я вздохнула поглубже и намеренно громко звякнула ложечкой о блюдце.
— Вы лучше поставьте все свои ставки на меня, — объявила я во всеуслышание, — не прогадаете! Ведь именно меня сегодня вечером пригласил на свидание Том Арджайл.
Гул восхищенных возгласов буквально потряс воздух.
— Kapp! Не может быть!… Да она шутит. Ты же знаешь Kapp… Да нет, посмотрите, она покраснела… я ей верю. Как у тебя это получилось, Kapp?
— Не знаю, он просто посмотрел на меня и пригласил, вот и все, — ответила я беззаботно. — Мы встречаемся с ним сегодня вечером у центральных ворот. Если не верите, то приходите туда в восемь часов и убедитесь сами.
Когда я в своем лучшем наряде вышла из дверей «Бастилии», сознавая, что за мной наблюдают из каждого окна, мне в голову стали закрадываться тревожные мысли. Что, если он передумал?
Я пришла немного раньше и провела в назначенном месте, стоя у огромных ворот на виду у всех, две длиннейшие в своей жизни минуты. По мере движения секундной стрелки мои сомнения росли. А вдруг он просто пошутил? Или позже пожалел о своем опрометчивом приглашении? Одна мысль о возвращении назад ни с чем заставляла меня краснеть от стыда и гнева.
Вдруг я услышала звук мотора. На дороге появилась машина. Том сидел за рулем, улыбающийся, в черном костюме.
— Прости, я немного опоздал.
Он отворил мне дверцу, и я села рядом с ним, провожаемая восхищенными взглядами двух проходивших мимо первокурсниц.
— Ты должна сказать мне, куда ехать, Дженни. Я пока еще не знаю Райминстера.
Я предложила поехать в «Зеленую гусыню». Он был очень разговорчив, и к тому времени, когда мы сели за столик и принялись за кофе, я уже успела услышать все о его доме в Инвернесе, о превосходстве Шотландии над Англией и об интернациональных перспективах регби. Он казался счастливым человеком, не обремененным какими-либо комплексами, и я уже было совсем расслабилась, приготовившись приятно провести вечер, как вдруг он сказал виноватым тоном:
— Дженни, я должен тебе кое в чем признаться.
— Давай, — сказала я, гадая, что же такое он может мне сообщить.
— Ты, должно быть, удивляешься, почему я так неожиданно пригласил тебя… Вероятно, это показалось тебе несколько странным. Даже у нас в Шотландии мы не знакомимся так быстро. — Он улыбнулся. — Просто так случилось, что ты словно две капли воды похожа на девушку, которую я знал раньше.
— О, — сказала я медленно. — Я начинаю понимать…
