— Знаешь, ваше сходство фантастическое, — продолжал он. — Вот почему я так упорно смотрел на тебя в коридоре… Конечно, у вас разные голоса, и она была немного выше, чем ты, и все же в первую минуту я подумал, что это она.
И Том рассказал мне, как познакомился с ней, когда проходил практику в Манчестере.
— И что между вами произошло? — спросила я.
— Она бросила меня ради другого, — признался он с горечью.
Что я могла сказать? Я посоветовала ему забыть ее. Это был странный совет в моих устах, ведь сама я никак не могла забыть Дэвида Коллендера, которому не было до меня решительно никакого дела.
Его голубые глаза встретились с моими.
— А как ты думаешь, я смогу о ней забыть, когда ты рядом?
— Ты мог бы и не приглашать меня, — ответила я сердито.
Он усмехнулся:
— Но я тебя все же пригласил! Хочешь еще кофе, Дженни?
Пока он заказывал, у меня появилось время собраться с мыслями. Мне было одновременно и досадно, и весело оттого, что его приглашение основывалось на такой удивительной случайности. Но все эти размышления разом оставили меня, когда в дверях появился высокий мужчина под руку с эффектной блондинкой.
Дэвид Коллендер и сестра Пиннок!
Мне захотелось провалиться сквозь землю или по крайней мере спрятаться под стол, но доктор Коллендер уже заметил меня, и его удивленный взгляд перешел на Тома Арджайла. Они сели за два столика от нас, и мне была хорошо видна торжествующая улыбка Пиннок. Том предложил мне попробовать датское пирожное, и я, опустив пылающее лицо, принялась ковырять вилкой в массе взбитого крема на тарелке, не представляя себе, как я со всем этим справлюсь. Мое горло словно свело судорогой. Я чувствовала себя почти больной. В памяти живо всплыли подробности моего нелепого отказа от приглашения Дэвида Коллендера. И вот теперь Пиннок заняла мое место.
Том, пребывая в счастливом неведении относительно смены моего настроения, рассказывал что-то о своей бывшей невесте Эврил.
Я сделала вид, что ем, и попыталась сконцентрироваться на том, что он мне говорил, но помимо своей воли не упускала из виду ничего, что происходило за другим столиком. В конце концов я не выдержала такого напряжения.
— Ты не возражаешь, если мы уйдем? — спросила я Тома. — Тут становится слишком многолюдно.
Том был удивлен, но галантно согласился. Когда мы шли к выходу, он впервые заметил Дэвида Коллендера. К моему ужасу, он остановился у их столика и завел нескончаемый разговор о различиях между рентгеновским и хирургическим отделениями. Неожиданно он спросил:
— О, прошу прощения, вы, наверное, знакомы с Дженни? То есть с сестрой Kapp.
Доктор Коллендер мрачно кивнул и представил Пиннок, которая одарила Тома сахарной улыбкой. Тем временем Дэвид иронически взглянул на меня, и в его взгляде я ясно прочла поздравления с успехом у первого красавца клиники.
Я отвернулась, переполненная немым, так неожиданно навалившимся на меня горем. Я была в таком состоянии, что не заметила даже, как мы вышли из бара. Сознание того, что Пиннок разделит с Дэвидом остаток вечера, причиняло мне почти физическую боль. После этого я уже не в силах была притворяться, что все в порядке, и Том Арджайл, вероятно, сильно скучал в моей компании. Мы возвращались в больницу почти молча. Перед тем как выйти из машины, я сказала:
— Слушай, Том, я боюсь, что сегодня вечером я была противной, как мокрое одеяло. Прости меня и не обращай внимания, ты тут совершенно ни при чем, просто у меня есть кое-какие личные причины для плохого настроения.
— А, значит, вот в чем дело! — От моих слов ему явно полегчало. — А я уж начал думать, что на тебя так подействовало то, что я тебе сказал.
— Конечно, нет. Я же не до такой степени толстокожая. Мне жаль, что Эврил обошлась с тобой так дурно… В общем спасибо за кофе и за вечер.
Он дружески помахал мне рукой. Что ж, он получил свое: провел со мной вечер, убедился, что я не могу заменить ему Эврил, и наверняка нашел меня невероятно скучной особой. Я и не надеялась на что-то иное.
Я чувствовала себя очень тоскливо и испытывала желание поплакать, когда поднималась по лестнице в свою комнату. Мне хотелось поскорее остаться наедине со своими мыслями. Но едва я ступила на верхнюю ступеньку, как меня буквально осадили любопытствующие медсестры, жаждущие услышать о пикантных подробностях моего свидания.
— Ну, каким он был?.. Он целовал тебя?.. Куда вы ходили?.. Ну же, Kapp, расскажи нам, как все было!
Разозлившись, я продралась сквозь их толпу к своей двери и, обернувшись к ним, сказала:
— Вы напоминаете мне стаю дряхлых стервятников! Если вы думаете, что я дам вам поминутный отчет о моем вечере, то вы сильно ошибаетесь. Расспросите его самого, раз вы такие любопытные, — если сможете!
Я кинулась в свою комнату и захлопнула за собой дверь. Снаружи до моих ушей долетели их возмущенные и разочарованные возгласы. В другое время я бы весело над всем этим посмеялась, но вместо этого я вдруг кинулась в кресло и разревелась.
