Ючжон поскользнулась, забираясь на контейнер для одежды. Он был не таким уж высоким, но сделан из металла, к тому же его поверхность была неровной. Она боялась за свои колени, поэтому сняла кофту, постелила на контейнер и забралась на него. На этот раз успешно, но бедро с непривычки свело судорогой – она мало двигалась, даже во время перемен. Было так больно, что она невольно громко вскрикнула. К счастью, поблизости никого не было. Она долго постукивала по бедру, затем плотно прижалась лбом к москитной сетке и попыталась заглянуть внутрь.
В комнате не было ничего особенного. Матрас на полу, напольная вешалка, маленький холодильник и несколько ящиков из МДФ, которые Маккензи, похоже, использовал как комод. И на этом все. На полу лежал открытый чемодан. Одежда была почти вся спортивная, Ючжон разглядела несколько пар кроссовок, которые были ей знакомы. В комнате были книги на английском – мировые бестселлеры, ничего необычного. По этим вещам трудно было определить его вкус.
Ючжон пальцами надавила на москитную сетку. Та чуть колыхнулась, и из нее посыпалась пыль, на этом все. Она была прочнее, чем казалось на первый взгляд. Ючжон повернулась и уселась на краю контейнера, болтая в воздухе ногами. Она подумала, что если ее вдруг поймают, то все про нее узнают. Что с ней тогда будет? Наверно, станет еще хуже. Она даже представила себе школьников, громко обсуждающих, как сумасшедшая Хван Ючжон вломилась в комнату Маккензи. До сих пор они мучали ее только словами, а теперь могут еще и избить. Ей стало любопытно: станут они при этом смеяться или нет. Ючжон с рождения была необщительной. У нее было насмешливое выражение лица, и многим казалось, что она над ними смеется. Вполне возможно, что это раздражало окружающих еще больше, чем перхоть. Папа и мама пытались ее перевоспитать, но не смогли. И спустя какое-то время она сама стала издеваться над поведением других детей.
Если на этот раз меня поймают, возможно, я смогу уйти из школы. При мысли об этом ей стало легче. Из пенала она достала канцелярский нож и сделала им большую букву Х на сетке.
Оставив ботинки на контейнере, она спустилась в комнату и сказала: «Извините!», представляя перед собой Маккензи.
Место, куда пришли Ынён и Хэхён, больше напоминало маленький контейнер, чем комнату гадалки. Ынён увидела, что все пространство заполнено щупальцами – она явно погорячилась, назвав гадалку мошенницей. При виде ее восхищенного лица Хэхён улыбнулась. Видите, я же была права – говорили ее глаза. Когда Ынён села на стул, щупальца стали обвивать ее лодыжки. Другие спустились с потолка, трогая ее шею и уши. Ынён еле сдерживалась, чтобы их не стряхнуть.
Сама гадалка выглядела спокойной и мягкой. Никакого грубого макияжа и ярких аксессуаров, на ней была льняная блуза нежного цвета. Встретив ее на улице, было бы сложно принять ее за гадалку. Она была такой спокойной, что с трудом верилось, что ее щупальца что-то осязают. Она была настоящим мастером своего дела.
– Что вы хотите узнать?
– Про любовь. Любовь, – ответила воодушевленная Хэхён и вызвалась быть первой. Ынён видела, как карты стали влажными и клейкими, пока гадалка их тасовала.
– …Вы же расстались.
Хэхён кивнула головой.
– Он был хорошим. Еще раз встретить такого непросто! Но вы встретите свою судьбу лишь после того, как пройдете сорок мужчин. Поэтому вам нужно ходить на свидания – даже с теми, кто вам не очень интересен.
Хэхён покачала головой.
– Сорок мужчин. Когда же я успею?
– Ну, есть групповые свидания и свидания вслепую. Надо ходить везде, где много народу. Говоря «сорок», я имела в виду заметные встречи, а так, может, и все сто.
– Это слишком много. Нельзя мне просто через десять лет встретить свою судьбу? – жаловалась Хэхён. Она и так уже со многими встречалась за время учебы в школе, и ей это порядком надоело.
– Конечно, есть люди, которые встречают свою вторую половинку именно так, но не в вашем случае. Не бойтесь людей, просто встречайтесь со многими. Не ленитесь.
