Здесь я прекратила воспоминания, потому что моя история прервалась: на берегу остался гнить скелет кита. Как мне объяснить Персею, что произошло со мной во время последней встречи с Афиной? Как я могла объяснить змей на моей голове и сказать ему, что я девушка, которая еще и горгона? Я потрясла головой, и мои змеи зашевелились. Эхо и Каллисто распутались, зашевелились в воздухе. Я поняла странную вещь: я постоянно жаловалась на них, обижалась, когда появился Персей, подумала, что они огромная помеха; но я знала, что буду по ним скучать, если их заберут. Теперь они стали частью меня, пути назад не было. Долгое время после того как Афина преобразила меня, я надеялась, что Эхо, Каллиста, Дафна, Артемида и другие змеи – временная прихоть богини, я смогу вернуться к своему прежнему виду. Но этого не произошло. Ничто, о чем я могу просить или что я могу обещать, не вернет меня к прежнему образу.
Аргентус лениво рявкнул на пролетающую муху. «А ты хочешь вернуться туда? – спрашивала я себя. – Несмотря ни на что?»
Да, я соскучилась по звездному свету на Краю ночи, но меня ждали незаслуженно опороченная честь, неприятие моей красоты и кучка соседей, не желавших изменить свое мнение обо мне. По крайней мере, здесь у меня есть свобода передвижения, я могу быть собой без тычков и понуканий, без комментариев со стороны знакомых и незнакомых людей.
Эвриала была права: на этом острове я могла дышать. Здесь мы жили как хотели. Никто не называл меня чудовищем, никто не нападал на меня за то, что я слишком хорошенькая. Я полюбила скалы, меняющие цвет в зависимости от движения солнца: бледно-оранжевые, почти алые, цвета киновари. Да, они были острыми, но их бока – гладкими. Мне нравилось лежать на них и наблюдать за меняющимися оттенками.
Я сказала Персею, что прячусь, но это не совсем так. Возможно, я просто нашла свое место. Может, я не осознавала этого раньше, но теперь обрела своего рода покой. А Персей признался, что любит меня. Может, некоторые невозможности не были такими уж невозможными.
В ту ночь мне снилась другая женщина. На этот раз по коридорам моего разума бродила Дриана или девушка, которую я считала Дрианой, потому что я никогда не спрашивала Персея, как она выглядит. Одетая как невеста, она стояла совершенно одна на краю обрыва, держа букет тимьяна и щупальца осьминога. Ее темные волосы, такие же темные, как когда-то были мои, аккуратно обрамляли голову. Она ходила взад-вперед, кого-то ожидая. Внезапный порыв ветра сорвал с нее вуаль, превратив ее в корабельный парус, который был прикреплен к лодке, уходившей далеко за горизонт.
Мысленным взором я следила за лодкой, а когда обернулась к берегу, Дриана с букетом уже исчезла.
Я проснулась и увидела Стено, сидевшую у входа в нашу пещеру. Она скрестила ноги и выпрямила спину, ее наполовину расправленные крылья колыхались на ветру. Если Эвриала была исполнителем в этом дуэте, то Стено – мыслителем. Сомневаюсь, что вы увидите в Серифосе такой силуэт на фоне солнечного света! Она была столь неподвижна, что я могла бы принять ее за статую.
Стено любила меня и защищала со дня моего рождения с нежностью, которая не уступала свирепости Эвриалы. Эвриала была сильной и гордой, но я всегда чувствовала, что Стено лучше понимала мой страх перестать быть собой. И я осознавала: мои слова, произнесенные сестрам в гневе, что они не знают, что такое любовь, были несправедливы. Глядя на Стено, склонившую голову, я почувствовала себя ужасно. Когда Стено присматривала за мной, кто присматривал за Стено?
– Ты в порядке? – спросила я.
Сестра повернулась ко мне, складки ее растрепанного платья разметались по полу пещеры, ее лицо было осунувшимся и бледным.
– Доброе утро, – ответила она с застенчивой улыбкой. – Снова приснился кошмар? Ты так ворочалась.
– Где Эври?
– Не тут.
– Не тут – где?
– Только что… улетела.
Не присущая ей уклончивость отозвалась во мне уколами страха, от которого тут же скрутило желудок.
– Подойди, – мягко сказала Стено, и я повиновалась, как будто мне было четыре года.
Одна половина мыслей вращалась вокруг нее, другая – вокруг пещеры: я гадала, куда подевалась Эвриала. Стено жестом пригласила меня сесть.
– Милая, – произнесла она, – ты в порядке?
– Я в порядке.
– Не знаю, правду ли ты говоришь. – Она подняла руку, когда я попыталась возразить. – Я знаю, твоя жизнь не всегда была легкой, Медуза. Есть вещи, по которым ты скучаешь. Вещи, о которых ты беспокоишься, что с тобой они никогда не произойдут.
– Я ни по чему не скучаю, – возразила я, сидя рядом с ней и чувствуя тепло земли даже в такую рань.
Моя сестра отвернулась.
– Ты, кажется, пропускала наши обеды, – тихо произнесла она, – а потом тебе приснился сон о… Посейдоне.
– Стено, это всего лишь сон. Просто прочистила голову в конце дня.
– Но почему он снова в твоей голове? Ты знаешь, что произошедшее никогда не было просто сном. Это кое-что значит.
Я подумала о Дриане, стоявшей на краю обрыва, и о ее вуали, улетевшей к морю.
– Сны – всего лишь сны, – ответила я, – они ничего не значат.
Стено нахмурилась.
