– Нет, но все когда-нибудь происходит в первый раз. Только представь: хороший, прохладный, побеленный дом – с раздельными комнатами и колодцем в саду, с крепкой крышей. Можно посадить фруктовые деревья, кусты.
– Но что ты будешь делать, когда построишь дом? – спросила я. – Ты бы остался в нем?
– Если бы ты позволила мне. Я… жил бы с тобой.
– Разве ты не будешь скучать по маме?
– Она тоже могла бы здесь жить.
Я рассмеялась. Персей хотел, чтобы я и его мать существовали в одном пространстве, но нас с ней разделял не только океан. Маловероятно, что Данае захочется иметь невестку со змеями вместо волос. Однако у нас было кое-что общее – столкновение с влиятельными людьми. Персей хотел, чтобы все было аккуратно, организованно, подконтрольно, а я являлась противоположностью всего этого.
Я вспомнила слова Стено – принять свое истинное «я» и надеяться, что Персей сделает то же самое.
– Хорошо, – сказала я, – буду рада твоей маме. Я беру низкую арендную плату.
Персей не засмеялся.
– Персей? Я просто пошутила.
– Нет. Не знаю. Мне жаль. Разговоры о маме… напоминают мне, что я давно не виделся с ней. Я не знаю, что Полидект мог с ней сделать. И если я вернусь с пустыми руками, это будет мучением.
– С пустыми руками?
Он вздохнул.
– Ты знаешь, какое задание я должен выполнить?
– Какое?
– Я никогда этого не хотел. Полидект выслал меня из дворца, чтобы добраться до моей мамы. Я плыву, теряюсь, сижу на камнях, а она уже могла стать его женой. Она, возможно, уже мертва.
Голос Персея дрожал. Больше всего на свете мне хотелось обойти скалу и взять его за руки, но я все еще боялась. Я снова вспомнила, как Стено настаивала на том, что Персей должен узнать мою истинную сущность, что я могу довериться его любви. Но как найти слова, чтобы рассказать ему? Как начать этот разговор?
– В чем заключается твое задание? – мягко спросила я и, осмелев, подкралась поближе к его стороне скалы.
– Я должен спасти свою мать, – ответил Персей.
К моему большому удивлению, он заплакал.
– Персей, ты справишься. Правда…
– Ты не понимаешь, – сказал он. – Никто не понимает.
– Я помогу тебе, Персей. Обещаю. Что надо сделать, чтобы спасти твою маму?
Я придвинулась еще ближе – так, что половина меня оказалась позади него. Персей на мгновение замолчал. Он сгорбился, и я увидела тонкие волоски на его затылке. Он сделал глубокий судорожный вздох.
– Я должен, – произнес он, – отрубить голову Медузе.
У каждого из нас бывают моменты в жизни, когда мы оглядываемся назад и задаемся вопросом, а правильно ли мы поступили. Если бы мы сказали или сделали что-то по-другому, стал бы результат лучше? Я думала о тех моментах, когда Персей произнес эту фразу, почти каждый день своей жизни. Пыталась распутать все, и мне казалось, что мы ничего не можем сделать, чтобы остановить это.
Я точно не могу вспомнить, как это произошло. Но не забыла, как отпрянула от скалы, а затем прижалась к ней, будто пытаясь обрести поддержку, которую я не могла найти в себе, в этой естественной структуре. Мое дыхание стало прерывистым, из горла вырывались короткие сдавленные всхлипы – как будто Афина обхватила мое горло и сжала его. Кровь, казалось, прилила к нижней половине моего тела. Я чувствовала легкое головокружение, воздушность, мои змеи как будто испарялись, а ноги словно налились глиной.
Медуза. Что он имел в виду?
Меня звали Медузой, и я была девушкой. Из уст Персея это звучало так, будто я мифический зверь. Но я не хотела быть мифом. Я хотела быть собой. Надо обойти скалу и раскрыть себя.
– Мерина? – спросил Персей.
Его голос казался очень далеким, как если бы он говорил с другого конца тоннеля.
Я не могла ответить, не могла мыслить. Я не чувствовала опасности – помню это. Думала, что нахожусь в безопасности, потому что Персей не знал о моих змеях.
– Да? – ответила я странным, сдавленным голосом.
– Ты в порядке? – спросил он. – Я не хотел тебя напугать, говоря о Медузе.
При другом стечении обстоятельств я, возможно, рассмеялась бы. Ирония была настолько осязаема, что я могла попробовать ее на вкус.
– Кто такая… Медуза? – удалось мне спросить.
Следующей моей мыслью было: «Знает ли Персей? Это игра? Он собирается обойти эту скалу?»
– Ты не слышала о ней? – спросил он.
– Четыре года на этом острове, Персей, – прохрипела я, – не застала.
– Наверное, новости досюда не доходят. Медуза – монстр. Она отвратительна. У нее грязная кожа. Она ест ящериц на завтрак.
– Что она ест на завтрак?
– Ящериц.
– Это же смешно, – сказала я.
– Это правда! Говорят, у нее на голове змеи. Она отвратительна.
Дафна, Каллисто, Артемида, Эхо и мириады змей на моем черепе поднялись и начали корчиться от гнева. Я сжала их руками и отступила дальше в пещеру.
– Ты знаешь кого-то, кто видел ее? – крикнула я ему.
– Ее никто не видел! – крикнул он в ответ.
– Тогда откуда знаешь, что она настолько отвратительная?
– Все так говорят, Мерина. И я только что упомянул голову со змеями – разве это недостаточно отвратительно?
– Но если ее никто не видел, откуда ты вообще знаешь, что она настоящая?
