От Михаила осталось достаточно модной одежды, которой он успел обзавестись, проживая в Москве, всё пришлось Петру впору, если не считать, что слегка болталось. Он сначала не желал носить одежду соперника, но деваться некуда, не голышом же, разгуливать. Кроме того, Пётр в отличие от своего предшественника активно начал интересоваться жизнью и готов был к новым открытиям. Ему нравилось гулять по Москве, большие дома, широкие проспекты, множество лиц на улицах вызывали у него неподдельный восторг, было ощущение, что он старается наверстать годы вынужденного затворничества. Настоящим окном в мир для мужчины оказался интернет. Освоив под руководством Марины азы, он с жадностью поглощал информацию, интересуясь всем подряд в разных областях, а ещё всё время читал, читал, читал…
Иногда к ним наведывался Антон, в качестве теперь уже общего друга. Парень поражался на то, как преображается их полумёртвый трофей, и, видя, что между влюблённой парой стремительно развиваются отношения, понимал: здесь ему ловить нечего…
Наконец-то пришло долгожданное Матёнино послание. Надо было наведаться за ним в родительский дом. Петра уже можно было показывать людям без опасения перепугать всех его дистрофией, да и отпечаток на шее постепенно исчез, и они решили заодно приурочить поход за письмом к ужину с родителями. Для него это было серьёзным испытанием, а для родителей, это был всё тот же подозрительный дикий Пётр, с которым они познакомились в сентябре…
Одежда Михаила сидела на нём немного мешковато, но в целом, неплохо. Хотя мама, конечно же, заметила:
— Пётр, что с Вами, не здоровы?
— Уже всё хорошо, — опередила его Марина. — Он тяжело переболел бронхитом, аппетита не было, вот и похудел…
Держался он молодцом, с интересом поддерживал интеллектуальные и бытовые беседы и с отцом, и с матерью, охотно с аппетитом ел, весело и к месту смеялся. Одним словом, экзамен сдал успешно. Так, что даже мама шепнула Марине на кухне:
— Дочка, ты, что с ним сделала?
— А, что случилось, мама? — испугалась девушка, зная материнскую проницательность, неужели та заметила подмену?
— Так, это ж, совсем другой человек! — сердце у Марины рухнуло в пятки, так и есть, догадалась! — он стал таким открытым! Ты вспомни, каким он был! Куда делась эта звериная подозрительность, неразговорчивость, угрюмость? Он же дремучим медведем был! — ох, как близко мама была к истине, совсем рядом!
— Мам, ну это же логично, человек социализируется помаленьку.
— Такое чувство, что у него есть брат-близнец, на вид такой же, только фигурой поплотней, а по характеру его полный Альтер эго. И ты их перепутала случайно, взяла, да не того, а потом, поняла и исправила ошибку…
— Мамуль, тебе просто необходимо писать романы. При такой сумасшедшей фантазии из-под твоего пера будут выходить шедевры! — рассмеялась Марина, а сама поразилась точности определений, которые давала мать, не зная, что говорит правду.
— Маришка, не смейся! Знаешь, как я за тебя волновалась? Он меня реально пугал! А, теперь, волшебство прямо, нормальный человек, весёлый, добрый, общительный такой. И видно сразу, что любит тебя очень. А тогда я не видела в нём никакой любви… — от материнских глаз не ускользает ничего, кроме того, что ей и знать не надо…
Чтобы сменить тему, Марина вспомнила про письмо.
Матрёна писала, что теперь всё стало намного лучше, что она рада за Петра и Марину, наконец-то они вместе и счастливы, но парню совершенно необходимо побыстрее приехать к ней в Калиновку, так как один важный вопрос остался не решённым, а время поджимает. Они оба догадывались, что это был за вопрос.
А родителям сказали, что бабка Матрёна зовёт их на Новый год, поэтому, конечно, они поедут…
Вот только, как? Документов-то у Петра не было, ни своих, ни Михаила. Ни в самолёт, ни на поезд не возьмут, надо что-то думать. Ответ напрашивался сам собой: Антон!
Но Антон отказался наотрез. Авантюрный азарт, дополнительно подогреваемый интересом к Марине, в нём пропал без подпитки с её стороны, а поездка за тридевять земель по заснеженным зимним трассам не вдохновляла совсем.
— А, сам сказал, обращайся, помогу, — ворчала Марина.
— Мариш, ну, ты пойми, я, когда предлагал у меня интерес был, а сейчас, что? Я же тоже человек! Тем более, я тебе помощь предлагал, а не медведю твоему. Ты не понимаешь, что ли? — возмущался Антон её тупоголовости в таком очевидном вопросе.
Марина лихорадочно искала выход. Но он нашёл её сам…
Часов в шесть утра Марину разбудил телефонный звонок.
— Кому хоть, не спится в такую рань, — ворчала она, с закрытыми глазами протягивая руку к прикроватной тумбе. Наконец, нашла злополучную трубку и, с трудом приоткрыв один глаз, взглянула на экран, там высветился Палыч. «Что ещё за Палыч?» — недоумевала девушка, нажимая кнопку ответа:
— Привет, Маринка! Узнала меня? — радостно прокричал в трубке басовито-хриплый мужской голос. — «Леший» из зверинца, — осенило её.
