— Палыч, привет! Узнала! Конечно, я тебя узнала! Я давно хотела позвонить, но всё откладывала, да забывала, — оправдывалась она на ходу, — у меня тут такое закрутилось, не представляешь…
— Ты мне скажи, лучше, «не медведя» своего нашла?
— Нашла, нашла! Вон он спит со мной рядом! — и покосилась на спящего мужчину, не разбудить бы, уже шёпотом — Палыч, миленький, он и вправду не медведь совсем! — Марина окончательно проснулась, и её просто распирало от потребности поведать «лешему» о своих приключениях. Он оказался, как ни странно, одним из немногих посвящённых, кто ей поверил бы, не сочтя сумасшедшей. Вот, так легко и просто совсем чужой человек, вдруг становится близким и доверенным лицом!
— Маринка, я, что, звоню-то, — перебил её «леший», — помощь вам с не медведем никакая не нужна?
— Очень нужна, Палыч, — изумляться своевременной проницательности «лешего» ей даже не пришло в голову, — только, чем же ты поможешь?
— А, ты попробуй, попроси, вдруг и помогу! — продолжал загадочно Палыч, — попросила в прошлый раз, так помог же.
Марина, окончательно сбитая с толку, шлёпая босыми ногами по холодному полу, ушла на кухню, чтобы не разбудить Петра, и там дала, наконец, волю своему красноречию. Хотела вкратце, но вышло в подробностях поведать «лешему» все события, произошедшие с ней и её «не медведем», после того, как он отправил её на его поиски по ресторанам. И завершила свой рассказ очередной неразрешимой проблемой.
— Ну, девка, ты такое дело провернула, а эта беда — не беда вовсе. Буду дедом Морозом для вас, исполню заветное желание, скоро ведь, Новый год, но с одним условием…
— Любое, Палыч, миленький, говори своё условие!
— Возьмёте с собой в Калиновку Новый год праздновать? Зверинец на приколе пока, у меня отпуск, я один, как перст, а в праздники одному знаешь, как одиноко…
— Конечно, конечно, возьмём! — обрадовалась Марина.
Так и решилась проблема…
За неделю до праздников Палыч подкатил к их дому. У него оказался, крепкий отечественный УАЗик, с мощной печкой, да ещё и утеплённый изнутри. Марина бросилась к «лешему» в объятия, как будто это был давний друг или близкий родственник. А он, подхватил её, будто дочку и, как маленькую, смешно закружил вокруг себя.
Пётр с нескрываемым любопытством наблюдал эту сердечную встречу и не мог взять в толк, как его хрупкая интеллигентная Марина, могла с таким восторгом кинуться в объятия очень подозрительного мужика.
— Петя, это Палыч! Спаситель наш, — вновь обретя почву под ногами и, немного пошатываясь от головокружения, повернулась она к подошедшему Петру, — я тебе рассказывала о нём!
— Ну, здравствуй, «не медведь», вот мы с тобой и встретились! — с лукавым прищуром из-под своих косматых бровей, хрипло пробасил «леший» и протянул Петру свою широкую, как лопата, мозолистую ладонь. Рукопожатие было крепким. Палыч, словно проверял его на силу и выносливость. Пётр вызов принял…
Мужчины уезжали вдвоём, а Марина взяла билет на поезд и задерживалась ещё на три дня, чтобы закрыть накопившиеся учебные хвосты. С каким величайшим трудом она приняла это решение. Ей ни на миг не хотелось расставаться с любимым, всё время казалось, что если только она отвлечётся на минуту, оставив его без внимания, то появится какая-то злая сила и вырвет его из её объятий. За то небольшое время, которое они успели провести вместе, их потребность друг в друге только возросла, но настоящее счастье, к сожалению, никогда не может быть полным, всегда чего-то должно не хватать. Вот и теперь, им предстояло расстаться, пусть и ненадолго, но каждая минута, проведенная в разлуке, превращалась в вечность. Не одна Марина страдала от вынужденного расставания, Петру было не менее трудно оторваться от любимой, но Палыч, дав им некоторое время на прощание, уже поторапливал, чтобы поскорее покинуть пределы столицы, не угодив в вечернюю пробку. Они ещё раз обнялись напоследок, пообещав скучать очень-очень, и через минуту от джипа, увозившего её любовь, остался только параллельный след протектора…
… Ещё минут десять-пятнадцать и заветная станция. Красивая модная молодая москвичка с огромным чемоданом уже стояла в конце вагона и нетерпеливо выглядывала в окно, разрисованное по краям причудливыми морозными узорами. Солнце освещало отдельно каждый снежный кристаллик, преломляя лучи в мириады разноцветных бликов, и от этого ледяной рисунок напоминал дорогую, щедро украшенную бриллиантами и сапфирами картинную раму. А в ней, насколько хватало обзора, сплошной полосой тянулся тёмный дремучий лес. Чёрно-зелёный фон его был нагусто укрыт снежным покрывалом. Покрывало от ярких солнечных лучей искрилось и мерцало драгоценным свечением. Как в сказке. Колёса вагона ритмично стучали на стыках: скорей — скорей, уже — уже, сейчас — сейчас. Марина под этот ритм радовалась и волновалась одновременно: пейзаж за окном сулил радость, восторг и скорую встречу с любимыми людьми, а волновала неизвестность, которая её ждала в Калиновке…
