Внимание! Убит противник: Горилла Ур. 9, ранг E. Получено 108 ОС. Баланс: (163/860).
Семь трупов за какие-то полминуты. Неплохо, но расслабляться пока рано. Очки Системы приятным согревающим теплом вливались в моё тело с каждым убитым врагом, давая кратковременный, но весьма ощутимый прилив сил и бодрости, восстанавливая часть потраченной выносливости. Я чувствовал, как мана стремительно утекает на поддержание Шага Пространства, Телекинеза и особенно энергозатратных Воли оружия и Пространственного резака, но пока её общий запас в Духовном доспехе, Магическом сердце и Наруче жреца был достаточным, чтобы продолжать кровавый танец ещё некоторое время, особенно после повышения уровня, которое немного восстановило резервы. Главное — действовать быстро, максимально быстро, не давая тварям опомниться, перегруппироваться и организовать скоординированное осмысленное сопротивление, пока их основное подкрепление, которое наверняка уже спешило сюда, не подошло.
Карта уже показывала десятки, а то и сотни новых красных точек, стремительно движущихся к поляне со всех сторон, словно муравьи на запах свежей крови. Это были, без сомнения, основные силы местной фракции Морозных Обезьян, привлечённые оглушительным шумом взрыва и, возможно, телепатической связью с гибнущими жрецами или предсмертным воем своих сородичей. Времени у меня оставалось в обрез.
Среди поверженных, дёргающихся в предсмертной агонии или уже безжизненных, остывающих тел обезьян, я наконец заметил то, что подсознательно искал с самого момента взрыва, то, что могло дать ключ к пониманию их целей. Останки тех самых жрецов-орангутангов, что так усердно проводили свой кровавый ритуал. Точнее, то немногое, что от них осталось после прямого попадания моей связки магических гранат. И рядом с самым крупным из этих обугленных, бесформенных кусков мяса и костей… нечто, что не было просто лужей запёкшейся крови или разбросанными по снегу костями. Оно слабо, едва заметно мерцало в тусклом, пробивающемся сквозь кроны деревьев свете, источая остатки той самой тёмной осквернённой энергии, которой пропиталась вся эта проклятая поляна. Приглядевшись внимательнее используя Истинный взор, я различил очертания небольшого, сильно почерневшего от взрыва и жара, но всё ещё частично сохранившего свою форму предмета. Это оказалась не табличка и не камень, как мне думалось сначала, а нечто другое. Маленькое, размером с крупную монету, сделанное из какого-то тёмного, почти чёрного материала, похожего на обсидиан или отполированный уголь. На его поверхности виднелись не просто символы, а сложная многослойная гравировка, похожая на… печать? Или ключ? Что бы это ни было, оно явно очень важно для Морозных обезьян.
Моё Чувство маны и Истинный взор улавливали исходящие от предмета едва заметные, но очень специфические вибрации, которые не сулили ничего хорошего. Это был не просто артефакт, а то, что могло изменить очень многое. И не факт, что в лучшую сторону.
Я быстро, пока никто из оставшихся в живых, но дезориентированных тварей не обратил на меня внимания, наклонился и подобрал эту штуковину. Она была холодной на ощупь, почти ледяной, и от неё по руке пробежала неприятная колючая дрожь. Система тут же выдала скупое уведомление: Внимание! Обнаружен неизвестный ритуальный артефакт. Требуется идентификация.
В краткой справке нет ни ранга, ни названия, ни свойств. Только зловещая неизвестность.
Сунул находку в Пространственное кольцо, решив разобраться с ней позже, когда выберусь из этой передряги живым. Сейчас нужно продолжить зачистку, пока не подоспели основные силы этих мохнатых ублюдков. Но мысль о странной чёрной штуковине уже прочно засела в голове, вызывая смутное, но настойчивое предчувствие, что я только что наткнулся на нечто гораздо более серьёзное, чем просто проведение ритуала обезумевшими от крови обезьянами. Что-то, что могло иметь далеко идущие последствия. И от этого предчувствия по спине снова пробежал холодок…
Воздух, густой от смрада крови и тёмной магии, теперь пропитался новыми, более резкими запахами: едкий привкус озона от взрыва, тошнотворный дух палёного мяса и шерсти, смешанный с ослабевшим, но всё ещё витающим в воздухе зловонием осквернённой силы. На поляне властвовал запах разрушения, смерти и чего-то… глубоко неправильного.
