Медведь и Дракон полностью

Для рядовых граждан следующим этапом стали пластиковые карточки с магнитной полоской на обратной стороне. При предъявлении этих кредитных карточек осуществлялся перевод ваших теоретических денег с вашего счета на другой, когда вы совершали покупки. Для государств и крупных корпораций это стало чем-то ещё более теоретическим. Деньги приобрели электронное выражение. Нация определяла ценность своих денег, подсчитывая, какое количество товаров и услуг её граждане произвели в результате ежедневной работы. Это становилось объёмом её денежного богатства, с которым обычно соглашались граждане других стран и сами страны. Таким образом, могла вестись торговля через государственные границы по оптико-волоконным или медным кабелям, или даже с помощью спутников. Так и получилось, что миллиарды долларов, фунтов стерлингов, иен или евро перемещались с места на место простым нажатием клавишей. Это было намного проще и быстрее, чем перевозить золотые слитки. Однако, несмотря на удобство, такая система, определяющая богатство человека или нации, была очень строгой, и общее количество этих денежных единиц страны рассчитывалось до малейшей доли процента. В этой системе допускались некоторые отклонения, которые зависели от происходящих торговых операций и тому подобного, но эти отклонения также строго рассчитывались с помощью электроники. По сути дела результат ничем не отличался от подсчёта золотых слитков в хранилище царя Креза в Лидии. Строго говоря, эта новая система, которая зависела от движения электронов или фотонов от одного компьютера к другому, была ещё более точной и даже менее снисходительной. Когда-то можно было покрасить свинцовые слитки в жёлтый цвет и обмануть, таким образом, невнимательного инспектора, но чтобы обмануть компьютеризированную счётную систему, требовалось нечто гораздо более изощрённое.

В Китае за попытками подобного обмана следило Министерство финансов, незаконнорождённый сирота в марксистской стране, где работали бюрократы, которые старались изо дня в день совершать самые разные невозможные вещи. Первая и самая простая невозможная вещь – потому что делать это было необходимо – заключалась в том, что высокопоставленным руководителям министерства приходилось отбросить все, чему их учили в университетах и на партийных собраниях. Чтобы успешно функционировать в мировой финансовой системе, им приходилось понимать и действовать в соответствии с мировыми денежными правилами, вместо того чтобы руководствоваться положениями Священного Писания Карла Маркса.

Таким образом, Министерство финансов оказалось в незавидном положении – ему приходилось объяснять коммунистическому духовенству, что их бог является фальшивым богом, что идеальная теоретическая модель просто не в состоянии функционировать в современном реальном мире, и поэтому им приходилось склоняться перед реальностью, которую они отвергали. Чиновники, работающие в министерстве, были главным образом наблюдателями, вроде детей, играющих в компьютерные игры, в которые они не верили, но всё-таки с удовольствием играли. Некоторые из этих чиновников были незаурядными личностями и умело играли в эти игры, иногда им даже удавалось получать прибыль от своих торговых сделок и трансакций. Такие специалисты продвигались по службе и получали высокий статус в министерстве. Кое-кто даже имел свои личные автомобили, ездил в них на службу и поддерживал дружеские отношения с новым классом местных промышленников, которые сбросили идеологические смирительные рубашки и функционировали, как капиталисты, внутри коммунистического общества. Это обогащало нацию и приносило им умеренную благодарность, если не уважение, со стороны политических владык, подобно тому, как хвалят хорошую сторожевую собаку. Эта группа промышленников тесно сотрудничала с Министерством финансов и при этом оказывала влияние на бюрократию, которая распоряжалась доходом, приносимым промышленниками в их страну.

Результатом всей этой деятельности было то, что Министерство финансов непреклонно и довольно быстро удалялось от Подлинной Веры в марксизм и уходило в серый промежуточный мир социалистического капитализма – в мир, у которого не было ни названия, ни определённого тождества. По сути дела, каждый министр финансов удалялся от марксизма в большей или меньшей степени, в зависимости от его предыдущего религиозного пыла, поскольку один за другим все они видели, что их страна должна играть по международным правилам. Между прочим, эта игра приносила процветание Китайской Народной Республике, которого не сумели добиться за предыдущие пятьдесят лет строгого соблюдения идей Маркса и Мао.

Прямым результатом этого неминуемого процесса стало то, что министр финансов стал кандидатом, хотя и не полным членом Политбюро. Он имел право выражать своё мнение, но не мог принимать участия в голосовании. Его слова оценивались теми, кто никогда не пробовал понять их или разобраться в мире, в котором он работал.