– Нам пришлось воспитать его и послать в колледж. Но он справился со всем очень хорошо – даже женился на моей дочери.
– Он все пытается привыкнуть к тому, что в его семье появился парень латинского происхождения, зато я сделал его дедушкой. Наши жены остались в Уэльсе.
– Ну и как ты попал в «Радугу» из ЦРУ?
– Снова моя ошибка, – признался Кларк. – Я написал меморандум, он попал на самый верх, и президенту понравилась такая идея. Он знает меня, и когда «Радуга» была сформирована, меня поставили во главе. Я включил в её состав Доминго. У него молодые ноги, и он неплохо стреляет.
– Ваши операции в Европе произвели большое впечатление, особенно в испанском парке.
– Эта операция не относится к числу тех, которыми можно гордиться. Там террористы убили маленькую девочку.
– Да, – подтвердил Динг и сделал крошечный глоток из стакана. – Я стоял в пятидесяти ярдах, когда этот упырь застрелил Анну. Но Гомер прикончил его в конце операции. Это был отличный выстрел.
– Я видел его на стрельбище пару дней назад. Он великолепный стрелок.
– Да, Гомер отлично стреляет. Прошлой осенью во время отпуска застрелил оленя Далла в Айдахо на расстоянии больше восьмисот ярдов. Чертовски хороший трофей. В книге Буна и Крокета он в первой десятке.
– Ему надо поехать в Сибирь и охотиться там за тиграми. Я могу добиться разрешения.
– Только не говорите это так громко, – усмехнулся Чавез. – Гомер воспользуется вашим предложением.
– Ему нужно встретиться с Петром Петровичем Гоголем, – продолжал Кириллин.
– Я уже где-то слышал это имя, – произнёс Кларк.
– Золотая шахта, – напомнил ему Чавез.
– Гоголь был снайпером во время Великой Отечественной войны. Он получил две Золотые Звезды Героя Советского Союза за то, что убивал немцев, а когда вернулся домой, настрелял сотни волков. Людей, подобных ему, осталось мало.
– Снайпер на поле боя. Вот там охота была по-настоящему увлекательной.
– О да, такая охота действительно увлекательна. У нас был парень в 3-й группе специальных операций, и его самого чуть не убили несколько раз. Ты знаешь… – У Джона Кларка был в кармане спутниковый телефон, и в этот момент он почувствовал его вибрацию.
Он достал его и посмотрел на номер.
– Извините, – сказал Кларк и оглянулся по сторонам в поисках хорошего места. У Московского офицерского клуба был большой двор, и он направился к нему.
– Что это значит? – спросил Арни ван Дамм. Заседание высшей исполнительной власти началось с того, что экземпляры последнего донесения
– Это не означает ничего хорошего, приятель, – заметил Райан, открывая третью страницу.
– Эд, – спросил Уинстон, поднимая взгляд со второй страницы. – Что ты можешь сказать мне об источнике? Похоже, что это написано хорошо осведомлённым человеком из самой преисподней.
– Член китайского Политбюро ведёт записи своих разговоров с коллегами. Мы получили доступ к этим документам, а вот как – тебе знать не нужно.
– Таким образом, этот документ и источник являются подлинными?
– Мы так считаем.
– Насколько они надёжны? – настаивал «Торговец».
Директор ЦРУ рискнул сделать шаг по тонкой ветке.
– Не менее надёжны, чем твои казначейские сертификаты.
– О'кей, Эд, если ты так считаешь. – Голова Уинстона опустилась вниз, и глаза продолжали читать. Через десять секунд он пробормотал: – Проклятье…
– Это верно, Джордж, – согласился президент. – Слово «проклятье» выражает это достаточно красноречиво.
– Согласен с тобой, Джек, – кивнул Государственный секретарь.
Из всех присутствующих только Бен Гудли сумел закончить чтение донесения без комментариев. Несмотря на свой статус и важность должности советника президента по национальной безопасности, в этот момент он чувствовал себя самым младшим и слабым. Он знал, что намного уступает президенту по знанию проблем национальной безопасности и является, по сути дела, всего лишь секретарём высокого ранга. В его удостоверении значилось, что он, Бен Гудли, занимает пост офицера национальной безопасности, один из которых, по закону и традиции, сопровождает президента повсюду. Его работа состояла в том, чтобы снабжать президента информацией. Предыдущие советники по национальной безопасности, занимавшие его кабинет в углу Западного крыла Белого дома, часто говорили своим президентам, что думать и как поступать. Но он был всего лишь человеком, передающим информацию, и сейчас чувствовал свою слабость даже в этой должности.
Наконец Джек Райан поднял голову. У него были невыразительные глаза и безучастное выражение лица.
– О'кей. Эд, Мэри-Пэт, как мы оцениваем это?
– Похоже, что предсказания министра финансов Уинстона относительно финансовых последствий пекинского инцидента могут оказаться реальными.
– Они говорят об опрометчивых последствиях, – спокойно заметил Скотт Адлер. – А где Тони?
