Профсоюзы объединились с церковью, либералы с консерваторами, и даже те, кто обычно выступал за свободу торговли, на этот раз объединились с протекционистами.
CNN и другие телевизионные компании показывали уличные демонстрации, причём создавалось впечатление, что кампания Тайваня «Мы хорошие парни» имеет успех.
Кто-то (никто не знал точно, кто именно) даже напечатал самоклеющиеся стикеры с красным флагом континентального Китая и надписью: «Мы Убиваем Младенцев и Священников». Их наклеивали на товары, импортируемые из Китая, и протестующие демонстранты искали американские фирмы, торгующие с континентальным Китаем, чтобы бойкотировать их.
— Поговори со мной, Арни, — повернулся Райан.
— Это выглядит серьёзно, Джек, — ответил ван Дамм.
— Это я и сам вижу, Арни. Насколько серьёзно?
— Достаточно серьёзно, чтобы я поспешил продавать акции этих компаний. Они резко упадут в цене. И у этого движения могут оказаться ноги…
— Что?
— Я хочу сказать, что оно нескоро успокоится. Вот-вот появятся плакаты с фотографиями из телевизионных передач, на которых видно, как убивают этих двух священников. Это образ, который долго не уходит из памяти. Если у нас продаются китайские товары, которые можно заменить произведёнными ещё где-то, большинство американцев начнут покупать товары, произведённые в других странах.
На экране изменилось изображение, передаваемое компанией CNN. В прямом эфире передавали демонстрацию перед посольством КНР в Вашингтоне. Плакаты гласили: «Убийцы, Палачи, Варвары!»
— Интересно, не помогает ли Тайвань организовать это…
— Вряд ли — пока нет, по крайней мере, — ответил ван Дамм. — Если бы я был на их месте, то не был бы против, но сейчас нет необходимости заниматься такой игрой. Они, наверно, постараются подчеркнуть разницу между собой и континентальным Китаем, а это, по сути дела, то же самое. Посмотри на передачи телевизионных компаний, которые ведут трансляцию о Республике Китай, и ты увидишь, как расстроены они всем этим дерьмом в Пекине, как стараются доказать, что они не такие, как Красный Китай, не одним миром мазаны и тому подобное, — сказал глава управления делами Белого дома. — Ты знаешь, с их стороны умный ход, когда они заявляют: «Да, мы тоже китайцы, но мы верим в человеческие права и свободу религии». У них хорошие советники по связи с общественностью здесь, в Вашингтоне. Черт побери, я, наверно, знаком с некоторыми из них, и если бы я входил в их число, то посоветовал бы именно это.
В этот момент зазвонил телефон. Это была личная линия Райана, проходившая мимо секретарш, прямо в Овальный кабинет. Джек поднял трубку.
— Да?
— Джек, это Джордж с другой стороны улицы. У тебя не найдётся минута? Я хочу показать тебе что-то, приятель.
— Да, конечно. Заходи. — Джек положил телефонную трубку и повернулся к Арни. — Это министр финансов, — объяснил он. — Говорит, что у него что-то важное. — Президент сделал паузу. — Арни?
— Да?
— Насколько велики мои возможности для манёвра в этом вопросе?
— Ты имеешь в виду китайцев? — спросил Арни и увидел ответный кивок. — Не так уж велики, Джек. Иногда люди сами решают, какова наша политика. А теперь люди будут формировать нашу политику, голосуя своими бумажниками. Скоро мы увидим, как некоторые компании объявят, что разрывают свои коммерческие контракты с КНР. Китайцы уже нанесли удар «Боингу», причём совершенно открыто, что является не слишком разумным шагом с их стороны. Теперь люди захотят ответить им тем же. Понимаешь, бывает время, когда средний гражданин Джо поднимается на задние лапы и показывает миру указательный палец. Когда происходит такое, твоя обязанность заключается главным образом в том, чтобы следовать за ним, а не вести их за собой, — закончил глава администрации Белого дома. Его кодовое имя в Секретной службе было «Плотник», и он только что построил ящик для своего президента, внутри которого он должен остаться.
Джек кивнул и погасил сигарету. Он, может быть, и Самый Могущественный Человек в Мире, но его власть исходила от народа, и хотя люди давали ему эту власть, иногда они забирали власть себе и распоряжались ею сами. Мало кто может просто открывать дверь и входить в Овальный кабинет, но Джордж Уинстон был одним из этих людей, главным образом потому, что Секретная служба относилась к его ведомству. Следом вошёл Марк Гант. Он выглядел так, словно только что пробежал марафон, а за ним гнались двенадцать вооружённых и разъярённых морских пехотинцев в джипах.
— Привет, Джек.
— Доброе утро, Джордж. Марк, ты плохо выглядишь, — сказал Райан. — Ах да, ведь ты только что прилетел, верно?
— Это Вашингтон или Шанхай? — произнёс Гант с вымученной улыбкой.
— Мы прошли по туннелю. Господи, ты видел демонстрацию снаружи? Мне кажется, они хотят, чтобы ты приказал сбросить атомную бомбу на Пекин, — заметил министр финансов.
Вместо ответа президент показал на ряд телевизоров.
— Черт возьми, почему они устроили демонстрацию у Белого дома? Я на их стороне — по крайней мере, думаю так. Короче говоря, что привело вас сюда?
— Объясни, — кивнул Уинстон Ганту.
