Однажды это произошло — прямо здесь, в Пекине, всего несколько лет назад. Ни один из присутствующих на Политбюро не забыл этого.
Перед народом все они всегда демонстрировали твёрдую уверенность. Однако каждый их них, стоя перед зеркалом в ванной или лёжа ночью на кровати, перед тем как заснуть, испытывал страх, несмотря на то что они купались в атмосфере преданности крестьян и рабочих, поскольку знали, что крестьяне и рабочие боятся их, но одновременно ненавидят. Ненавидят за их высокомерие, их коррупцию, за их привилегии, за то, что они питаются изысканной пищей, живут в роскошных домах, имеют личных слуг. Вожди знали, что их слуги также презирают их, пряча презрение за улыбками и покорными поклонами, за которыми вполне могут скрываться кинжалы, потому что именно так чувствовали себя крестьяне и рабочие по отношению к знати сотню лет назад. Революционеры воспользовались этой ненавистью против классовых врагов того времени, и новые революционеры, знали они, могут использовать эту молчаливую ненависть против них. Вот поэтому-то они держались за власть с тем же отчаянием, как знатные вельможи в старые времена, с той лишь разницей, что они делали это с большей безжалостностью, потому что, в отличие от знати, им было некуда бежать. Идеология заперла их в своих золотых клетках более надёжно, чем любая религия.
Фанг никогда не задумывался над всеми этими мыслями в их целостности. Подобно остальным членам Политбюро, он отчаянно беспокоился, когда студенты организовывали демонстрации на площади, сооружали свою «богиню свободы» из штукатурки или папье-маше — Фанг не помнил подробностей, зато помнил вздох облегчения, когда НОА разрушила башню. Это было сюрпризом для него — осознание факта, насколько прочно он привязан к этому месту. Он и его коллеги обладали колоссальной властью над каждым гражданином своей страны, но эта власть была иллюзией…
Нет, они не могли позволить другой стране диктовать им правила политического поведения, потому что их жизни зависели от этой иллюзии. Это походило на дым в тихий день, похожий на столб, поддерживающий небеса, но даже слабый порыв ветра может сдуть его, и тогда небеса обрушатся. Обрушатся на них.
Но Фанг также понимал, что выхода нет. Если они не проведут реформы, устраивающие Америку, тогда в их стране не будет пшеницы и нефти, и, возможно, многих других вещей. В этом случае им угрожает опасность массовых волнений, вызванных гигантской волной, поднимающейся снизу. Но, чтобы не допустить этого, они должны ввести некоторые внутренние послабления.
Чтобы уничтожить самих себя быстрее и с большей уверенностью?
«А это имеет значение? — спросил себя Фанг. — Они погибнут в любом случае. Интересно, как это произойдёт: от кулаков толпы, или сначала их выстроят у стены, а потом расстреляют, а может, от верёвки палача. Нет, их прикончат пулями. Именно так его страна расправлялась с людьми. Вероятно, это предпочтительнее, чем меч, отсекающий голову, как в старые времена. Что, если рука палача дрогнет и он промахнётся? Это будет ужасное зрелище». Ему требовалось только посмотреть на людей, сидящих вокруг стола, чтобы убедиться, что все думают об этом же, по крайней мере те, у кого достаточно разума. Все люди боятся неизвестности, но теперь им нужно выбрать, какой неизвестности бояться больше, и этот выбор тоже пугал их.
— Значит, Киан, вы говорите, что мы рискуем лишиться многого, потому что у нас больше нет денег, нужных для закупок? — спросил премьер-министр Ху.
— Совершенно верно, — подтвердил министр финансов.
— Есть ли иные способы получить деньги и нефть?
— Это не входит в мою компетенцию, — ответил Киан.
— Нефть сама по себе является валютой, — сказал Чанг. — К северу от нас находятся огромные запасы нефти. Там же залежи золота и многие другие вещи, в которых мы нуждаемся. Огромные запасы леса. И то, в чём мы нуждаемся больше всего, — территория, пространство для жизни наших людей.
Маршал Луо кивнул:
— Мы обсуждали это раньше.
— Что вы имеете в виду? — спросил Фанг.
— Район Северных Ресурсов, так когда-то называли его наши японские друзья, — напомнил Чанг членам Политбюро.
— Эта авантюра кончилась катастрофой, — тут же заметил Фанг. — Нам повезло, что мы не пострадали от неё.
— Но мы совсем не пострадали от этого, — напомнил Чанг. — Никто даже не подумал, что мы связаны с происходившим. Мы уверены в этом, не правда ли, Луо?
— Именно так. Русские не подумали об укреплении своих южных границ. Они даже не обратили внимания на проводимые нами учения, в результате которых наши Вооружённые силы достигли высокого уровня боевой готовности.
— Мы можем быть уверенными в этом?
— О да, — сказал министр обороны членам Политбюро. — Тан? — произнёс он.
Тан Деши был шефом Министерства государственной безопасности, в его ведении находились зарубежные и внутренние разведывательные службы КНР. В семьдесят лет он был одним из самых молодых членов Политбюро, вероятно, самым здоровым из всех, никогда не курил и почти не употреблял алкоголь.
