— Когда мы начали вести усиленные учения, они наблюдали за нами с беспокойством, но после первых двух лет потеряли к ним интерес. Сейчас более миллиона наших граждан живут в Восточной Сибири — они живут там нелегально, но русские не обращают на это особого внимания. Многие посылают мне донесения. У нас хорошее представление о русской обороне.
— Какова их степень готовности? — спросил Тонг Джи.
— В общем, очень низкая. У них там одна полностью укомплектованная дивизия, одна укомплектована на две трети, и в остальных только кадровые офицеры. Наши источники сообщили, что новый командующий Дальневосточным округом генерал армии Бондаренко потерял надежду улучшить ситуацию.
— Одну минуту, — возразил Фанг. — Сейчас мы обсуждаем возможность войны с Россией?
— Да, — ответил Чанг Хан Сан. — Мы поступали так и раньше.
— Это верно, но в первом таком случае Япония была нашим союзником, тогда как Америку удалось нейтрализовать. Во втором — мы исходили из того, что Россия ещё до начала войны расколется по религиозным соображениям. Кто наши союзники в данном случае? Разве нам удалось каким-то образом ослабить Россию?
— Нам немного не повезло, — ответил Тан. — Главный советник их президента Грушевого остался жив.
— Что вы имеете в виду? — спросил Фанг.
— Я имею в виду, что наша попытка убить его оказалась неудачной. — В течение двух минут Тан объяснил замысел и результат. Члены Политбюро, сидящие вокруг стола, были потрясены.
— Я одобрил действия Тана, — спокойно сообщил им Ху.
Фанг посмотрел на Чанг Хан Сана. Несомненно, замысел принадлежал ему. Его старый друг мог ненавидеть капиталистов, но это ничуть не мешало ему действовать, подобно самому жестокому пирату, если это требовалось для достижения его целей. К тому же Ху прислушивался к его советам, а Тан был его сильной правой рукой, исполнителем замыслов. Фанг думал, что знает всех этих людей, но теперь понял, что ошибался. В каждом из членов Политбюро что-то скрывалось, что-то страшное и зловещее. Они намного безжалостнее, чем он, понял Фанг.
— Это начало войны, — возразил Фанг.
— Наша оперативная безопасность была великолепной. Наш русский агент, некто Климентий Суворов, бывший офицер КГБ, был завербован нами много лет назад, когда он служил в Пекине. Он выполнял наши поручения в течение длительного времени. У него отличные связи в разведывательном и военном сообществах. Точнее сказать, в тех их частях, которые составляют теперь российский преступный мир. По сути дела, он является обычным уголовником — многие офицеры КГБ превратились в уголовников после увольнения из своего комитета. Это, однако, нам на руку. Суворов любит деньги и готов выполнить любое наше задание, если ему хорошо заплатить. К сожалению, элементарная случайность помешала устранить этого Головко, — закончил Тан.
— И что будет дальше? — спросил Фанг. И тут же предостерёг себя. Он задавал слишком много вопросов, занимал в этом деле слишком личную позицию. Даже в этой комнате, даже среди своих старых товарищей не имело смысла слишком выделяться из их среды.
— Теперь Политбюро должно принять решение, — равнодушно ответил Тан. Ответ был, должно быть, притворным, но в любом случае прозвучал хорошо.
Фанг кивнул и откинулся на спинку кресла, делая вид, что удовлетворён ответом.
— Луо? — спросил Ху. — Это осуществимо?
Маршалу тоже приходилось следить за своими словами, чтобы не показаться излишне уверенным в себе. В этой комнате легко навлечь на себя неприятности, стоит всего лишь пообещать больше, чем ты в состоянии выполнить. Правда, Луо занимал уникальное положение — до некоторой степени схожее с министром внутренних дел Тонгом, — за его спиной стояла армия и его должность.
