Вася дала Дуне горячее питье, Ирина продолжала топить печь. Однако жизнь из старушки уходила вместе с дневным светом. Она перестала бормотать и теперь лежала с широко открытыми глазами.
– Еще нет, – сказала она, обращаясь к темному углу.
Время от времени она принималась плакать.
– Не надо, – сказала она потом. – Пожалуйста!
Слабый дневной свет померк, дом и деревню окутала тишина. Алеша ушел за дровами. Ирина отошла позаботиться о своей раздосадованной матери.
Когда тишину нарушил голос Константина, Вася чуть не подскочила.
– Она жива? – спросил он.
Тени окружали его, словно тканая мантия.
– Да, – ответила Вася.
– Я помолюсь вместе с ней, – объявил он.
– Нет! – отрезала Вася, слишком усталая и испуганная, чтобы соблюдать вежливость. – Она не умрет.
Константин подошел ближе.
– Я могу облегчить ее боль.
– Нет! – повторила Вася. Она готова была заплакать. – Она не умрет. Ради любви к Господу, умоляю вас, уйдите.
– Она умирает, Василиса Петровна. Мое место здесь.
– Не умирает! – выкрикнула Вася. – Не умирает она. Я ее спасу.
– Она не доживет до утра.
– Вы хотели, чтобы наши люди вас любили, и потому заставили всех бояться. – Вася побледнела от ярости. – Я не допущу, чтобы Дуне было страшно. Убирайтесь!
Константин открыл было рот, но тут же снова его закрыл и, резко развернувшись, ушел с кухни.
Вася тут же про него забыла. Дуня в себя не приходила. Она лежала неподвижно, пульс у нее едва прощупывался, дыхание почти не ощущалось на дрожащей Васиной руке.
Наступила ночь. Вернулись Алеша и Ирина. Кухня ненадолго наполнилась приглушенной суетой: подали ужин. Вася есть не могла. Позднее кухня снова опустела, пока там не остались только четверо: Дуня и Вася, Ирина и Алеша. Эти двое, в конце концов, задремали на полатях. Вася и сама начала клевать носом.
– Вася! – позвала Дуня.
Василиса моментально проснулась с коротким всхлипом. Дуня говорила еле слышно, но осмысленно.
– Тебе лучше, Дуняша! Я была уверена, что ты поправишься!
Дуня беззубо улыбнулась.
– Да, – сказала она. – Он ждет.
– Кто ждет?
Дуня не ответила: она старалась отдышаться.
– Васочка, – проговорила она, – у меня то, что твой отец поручил мне для тебя сохранить. Сейчас я должна это тебе отдать.
– Потом, Дуняша, – возразила Вася. – Сейчас отдыхай.
Но Дуня уже пыталась запустить в карман непослушную руку. Вася сама залезла ей в карман и достала нечто твердое, завернутое в тряпицу.
– Разверни, – прошептала Дуня.
Вася послушалась. Украшение было изготовлено из какого-то светлого блестящего металла, более яркого, чем серебро, и имело форму снежинки или многолучевой звезды. Серебристо-синий камень горел в самом центре. У Анны не было ничего, что могло бы сравниться с этой вещью: Вася никогда в жизни ничего более красивого не видела.
– Но что это? – недоуменно спросила она.
– Оберег, – ответила Дуня, задыхаясь. – В нем сила. Храни его в тайне. Никому не говори. Если отец спросит, отвечай, что ничего не знаешь.
«Безумие».
Василиса нахмурилась, между бровями пролегла морщинка, но она надела цепочку на шею. Подвеска оказалась у нее между грудей, и под одеждой ее было не видно. Внезапно Дуня напряглась, вцепившись сухими пальцами в Васину руку.
– Его брат! – прошипела она. – Злится, что ты получила камень. Вася, Вася, ты должна…
Она поперхнулась – и замолкла. С улицы донесся протяжный, дикий хохот.
Вася замерла. Сердце у нее колотилось. «Опять? В прошлый раз это был сон». Тут она услышала шуршание, тихий звук шаркнувшей ноги. А потом еще и еще. Вася прерывисто вздохнула и бесшумно соскользнула с печи. Домовой скорчился в углу, изможденный и сосредоточенный.
– Он не сможет войти, – яростно бросил домовой. – Я его не пущу. Не пущу!
Вася погладила его по голове и прошмыгнула к двери. Зимой на улице гнилью не пахнет, однако на пороге она ощутила смрад, от которого скрутило пустой желудок. А потом камень, прижатый к ее грудине, полыхнул холодом. Она тихо застонала. Разбудить Алешу? Перебудить весь дом? Но что это такое? Домовой сказал, что не впустит это в дом.
«Пойду, посмотрю, – решила Вася. – Я не боюсь».
Она скользнула за кухонную дверь.
– Нет! – выдохнула Дуня на печи. – Вася, нет! – Она чуть повернула голову. – Спаси ее, – прошептала она в пустой угол. – Спаси, пусть даже твой брат за мной придет.
Что бы это ни было, воняло от него, как ни от чего другого: смертью, мором и горячим металлом. Вася пошла за шаркающими шагами. Вон там, быстрое движение в тени от дома. Она увидела нечто похожее на женщину, сгорбленную, кутающуюся в белое покрывало, тащившееся по снегу. Нечто двигалось по-паучьи, словно у него было слишком много суставов.
Вася собралась с духом и подкралась поближе. Существо стремительно перебегало от окна к окну, приостанавливаясь у каждого и порой неуверенно протягивая руку, но не прикасаясь к оконной раме. Однако у последнего окна, того, что вело в комнату священника, оно застыло. В глазах загорелся красный свет.
