Входная дверь распахнулась, запустив поток холодного воздуха и хозяина дома, а он сам вдруг ощутил, что в его жизни произошли настоящие изменения – несмотря на его грозность, на то, что от него, образно выражаясь «искры летят», на то, что он с мороза и реально холодный, его обняла Дашка. Обняла, тут же отогнав все непрухи мира, искры, гнев, образ уныло бубнившего что-то самосвальщика, накрепко застрявший в голове, а также смутное воспоминание о том, что какой-то контейнер куда-то не туда завезли и из-за этого у него свадьба откладывается.
– Коль, как хорошо, что ты пришел домой! – услышал он, чётко осознав, что счастлив, даже со всеми затерянными в пространстве стройматериалами и контейнерами мира вместе взятыми.
Глава 30. Мировоззрение и его перемены
Начало весны Миронов банально пропустил…
У покупателей, утомлённых долгой зимой, вдруг случился приступ истовой любви к природным ароматам, а тут как раз подоспела реклама с Мироновскими шампунями, гелями для душа и пенами для ванн… А что самое удивительное, так это то, что на сей раз реклама оказалась изумительно правдивой – средства действительно так и пахли, да и по качеству были отличными.
Результатом такого покупательского открытия стал взрывной спрос.
Цеха начали работать практически круглосуточно, Миронов срочно ремонтировал пока ещё пустующие помещения и закупал для них оборудование, а когда доезжал домой, то от него как тараканы по стенкам разбегалась ремонтная бригада, которая судорожно доремонтировала дом Фёдору Семёновичу.
– Петрович, ты только того… не нервничай! – издалека докладывал бригадир, – Мы этого… почти что уже совсем всё! Осталось чуть-чуть…
– Я вот это «чуть-чуть» уже слышать не могу! – Николай устало потёр лицо – было ощущение, что дневная беготня, суета и миллион нерешенных проблем осели на физиономии какой-то невидимой паутиной, вот он и пытался её содрать.
– Прямо хочется догнать и вытрясти из них все их «чути», чтобы мне хоть раз сказали, мол, да, всё сделано безукоризненно, всё готово.
Лёгкая и прохладная ладонь Дашки смахнула с его лица все мерзкие ощущения, даже усталость от которой к вечеру гудело в ушах, как-то смутилась, ослабила хватку и стала сползать с Мироновского затылка.
– Хорошо… и как ты это делаешь? – ему даже есть не хотелось – была одна мечта, уснуть прямо тут, на стуле у входной двери, но Дашка и с этим справилась. Приволокла его за руку в кухню и поставила перед носом тарелку с едой.
– Валентина Ивановна принесла отличные котлеты и пюре, – Даша улыбнулась.
У них с соседкой были свои отношения…
Валентина всю свою сознательную жизнь искренне презирала всех женщин, которые не умели готовить.
– Что за баба, если не умеет? – возмущалась она.
А теперь, познакомившись с Дашей, Валентина боролась с противоборствующими чувствами…
Во-первых, невеста Николая ей не нравилась изначально, но та сумела сходу прервать полёт атакующей валькирии, предложив ей стать моделью.
Во-вторых, готовить она не умела, но оказалась редкой умницей и умелицей в другой сфере!
Нет, ну, правда, Вале ли не знать, какая у неё фигура… да, муж утверждал, что если бы статую, выполненную по фигуре его жены, закрепили бы на носу корабля, то перед ним даже рифы расступались бы, распадаясь белым чистым песком, а мели торопливо расползались бы в разные стороны.
– Валечка, ты ж вся такая… решительная и внушительная… То есть это… внушающая уважение!
И вот на эту внушительно-внушающую личность, Дашка буквально на коленке построила выкройку и сшила изумительный халатик…
– Халаааатик, – растаяла Валентина, обнаружив, что пусть она в нём и не способна кого-то распугать – какая-то очень уж мирная, но так себе нравится, что просто ах! – И цвет… сиреневый с белым! И ой как мне идёт!
За халатиком последовал тёплый домашний костюм, туника, ночная сорочка, пижама…
Валентина таяла, прикусывала, и даже временами пожевывала язык, рвущийся высказать что-то о неумехах, не знающих как готовить, относила еду к соседям, а сама надевала тот самый первый «сиреньковый» халатик и ощущала себя красивой, приятной и симпатичной для себя самой!
На смену привычной категоричности пришли новые слова:
– Да и ладно, ну и не умеет готовить. И в огороде – сама рассказывала, ничего не понимает… И что? Я и приготовить могу, и огород посадить, а вот сшить ТАКОЕ… озолоти меня не сумею! Может, и ладно? Пусть девочка лучше своим делом занимается, а я что? Да помогу я ей и с готовкой, и огород сделаю, тем более что мне за всё платят!
Для любого человека, который мало-мальски Валентину знал, это было сродни великому откровению!
А уж когда Валя выяснила, что её любимый кулинарный канал ведёт Дашина подруга Милана, отношение к непременным женским умениям и вовсе изменилось.
– Она действительно готовит бесподобно! – рассказывала Даша, ловко раскраивая ткань для пробного пошива. – А я вот – нет…
Руки порхали над тканью, а сознание ошалело пыталось осознать слова, которые только что прозвучали:
