Тимур чуть ли не с ужасом покосился на собрата, решив, что это Чингиз неожиданно достиг таких высот, до которых лично ему на пузе ползти и ползти… Но нет, Чингиз был точно так же ошарашен и рефлекторно тряс головой – очень уж чётким было ощущение, что звук влетел в одно ухо, а вылетел из другого.
Тишина… коты переглянулись, поразмыслили, сделали вывод, что это… что-то такое случайное было.
Ещё пара попыток повыяснять, кто именно из них лучше, прерывались вот этим самым, которое выло почему-то с крыльца ближайшего дома.
Перепуганные кошки разумно исчезли с крыши и капота машины Николая при первых же звуках изумительной музыкальной подборки.
Коты продержались подольше, правда, осознав, что любая их попытка поорать вызывает ответную реакцию неведомого КОТУНА, который легко перекрывал их певческие способности, они сочли, что это неспортивно…
Что показательно, абсолютно беззвучно!
– Условный рефлекс наше всё! – рассмеялась Даша, обернулась было, чтобы посмотреть, какую реакцию её победа вызвала у Николая, а узрев жениха, мирно спящего с черно-белым снотворным средством, плотно уложенным вокруг головы, повторила: – Условный рефлекс, однако…
Через две недели Фёдор торжественно переехал в свой новый дом, и принялся перемещать на новый участок особо ценные кусты смородины, малины и отчаянно колючей ежевики.
– Сад у меня там теперь получше будет, а вот кустов маловато, – объяснял он Николаю. – Ты чего дом-то не сносишь? Можно же уже!
Обрадованный тем что очередное препятствие повержено, Николай вызвал бригаду, которая шустро разобрала бывший дом Фёдора Семеновича, а вот когда разбирали фундамент и погреб, выяснилось, что…
– Петрович! Тут этого… того… – когда в разгар рабочего дня тебе звонит прораб и что-то странно так мямлит, можно придумать всё, что угодно!
– Что этого того? – мрачно уточнил Николай, ожидая чего угодно – от летающей тарелки до подземелий с библиотекой Ивана Грозного… но только не того, что было на самом деле.
– Там это… жила!
– Какая ещё жила?
– Ну как какая? Водяная! Проще говоря, родник там пробивался, поэтому и воды был полный подвал.
– И что теперь? – осторожно спросил Николай, который до сих пор с родниками в подвалах дел как-то не имел.
– Теперь она пробилась! – чрезвычайно мрачно ответил прораб. – Мы стены подвала того… раздолбали, вот он и пробился. Кто он? Так родник же!
– Иииии?
– И течёт! Он это… активно течёт! Короче, участок уже того… залит.
– А можно уточнить, на сколько метров в сторону вы того этого раздолбали стену подвала? – рыкнул Николай, очень верно обнаруживший тонкое место в рассказе прораба.
– Эээээ, ну так оно как пошло́, так и вышло… То есть получилось, – твёрдо ответил прораб, полагающий, что раз его никто не предупреждал о том, что там есть родник, то и спроса с него никакого!
Пока Николай ехал домой, он радовался только тому, что Даша уехала по работе и этого безобразия не видит.
Впрочем, когда доехал, то понял, что это не безобразие, а натуральный караул.
– Всё, Иволгин точно свадьбу не позволит – про Венецию мы не договаривались! – крутились в голове какие-то заполошно-безумные мысли. – Какая Венеция, какой Иволгин… у меня сейчас все пять участков уплывут! – с ужасом осознал он. – Хорошо хоть мой дом выше стоит!
И тут в голове промелькнула какая-то мысль и он рванул к лесу.
– Так, секундочку… а это вот что? – Николай уставился на канаву, которая сейчас, по весеннему времени заполнена водой, а летом – он это точно помнил, была совсем пересохшей.
Канава выныривала из лесу и пропадала там же, но на приличном удалении от деревни.
