Ни секунды не сомневаясь, она выбрала южное направление. Не к морю, а в маленький городишко, расположенный гораздо южнее столицы, в стороне от основных трасс, гигантских заводов, светских развлечений и правительственных маршрутов. В стороне от жизни, какой ее знала Маруся, даже вне жизни. Эти городишки умирали медленно и почти безболезненно, как собака, получившая смертельную дозу снотворного. Глаза еще смотрят тебе в глаза, лапы подрагивают, язык тянется к носу, а кровь уже разносит яд по венам и зрачки мутнеют. Опять она думает о собаках! Нет, городки просто ветшали, приходили в упадок, как провинциальная барышня, в юности вывезенная родителями в столицу на бал, не нашедшая на скромное приданое достойного ловца и вынужденная коротать девичий век в родительском доме за сотни верст от надежд своей молодости. И вдруг она совсем уже не барышня, и мало кто может узнать в этом осеннем увядании нежные майские бутоны.
Чтобы найти въезд в город, ей пришлось плутать узкими дорогами с плохим покрытием, и мурселаго, обиженно подрагивая на неровностях, неохотно катилась прочь от федеральной трассы, словно подозревая, какое испытание ее ждет. На столбе висел указатель с названием населенного пункта, под ним расположилась «девятка» с красно-синими огнями на крыше, и пока мурселаго, сверкая спицами, входила в поворот, румяный гаишник сглатывал слюну, усилием воли подтягивая нижнюю челюсть вверх. Никогда раньше президентские кортежи, царские кареты и космические корабли из голливудских сериалов не заплывали в этот медвежий угол. Забыв про атрибуты власти и магический жезл, который работал эффективнее иной волшебной палочки, он смотрел, как мурселаго, упрямясь, как арабский скакун на ярмарочном родео, втаскивала в город серебристо-черное тело. А когда итальянская мечта замерла, опустила тонированное стекло и спросила: «Как проехать к начальнику ГАИ?», лейтенант Лазейкин решил, что сходит с ума от жары, и потер пухлой рукой вспотевшее лицо. К его окончательному ужасу машина взмахнула крылом и из нее вышла миловидная женщина. Самая обыкновенная, среднего роста, в коротких легкомысленных кремовых брючках, в обтягивающей маечке, с копной русых волос, собранных заколкой, и направилась к нему. Машина негромко урчала, как цирковой лев позади дрессировщика, нагоняя благоговейный ужас на зрителей.
– Мне нужно проехать в ГАИ.
– Что-то случилось? – выдавил лейтенант Лазейкин, проглотив полный рот слюны, чтобы та не потекла по трем его подбородкам. – Я могу помочь?
– Помочь можете, если расскажете дорогу, – улыбнулась владелица космического корабля.
И он, пожирая глазами необыкновенного грифона, поднявшего крыло в приветствии, принялся сбивчиво объяснять, как попасть в родную контору.
– Проводите меня, уважаемый! – в конце концов взмолилась женщина, не понявшая из его объяснений и половины. – Я потеряюсь в этих ваших налево и направо и разобью подвеску.
Он бросил свой пост, включил «люстру» и зачем-то сирену и ехал очень медленно, щадя идущий сзади шедевр итальянского дизайнерского бюро, по возможности выбирая дороги без ям и трещин. Когда они остановились возле пункта назначения, она благодарно махнула ему рукой, нажала на брелок сигнализации и в сопровождении изумленных взглядов подошла к дежурному.
– Мне нужен начальник.
– Начальник смены? – уточнил усатый мальчишка в форме и низко надвинутой фуражке. – По какому вопросу?
– Начальник ГАИ. По личному.
Он взглянул на нее с непониманием и забормотал, что по личным вопросам начальник население не принимает. Но Маруся оперлась локтями о стойку и с серьезным видом заглянула дежурному под лаковый козырек.
– Начнем с того, что я не население. И у меня есть предложение, от которого он не сможет отказаться.
Ее позабавило процитировать «Крестного отца», зная, что парень даже не догадывается, о чем речь. То ли ее внимательный взгляд, то ли загадочная фраза возымели действие, но спустя минуту она уже стояла перед рассекреченной дверью на третьем этаже. По сложившейся в столице традиции даже рядовые гаишники были дородными мужчинами, а уж начальники и подавно, однако в кабинете сидел высокий тощий человек с изможденным лицом язвенника.
– Что вам? – нахмурился он, окинув ее рассеянным взглядом.
– У меня есть к вам предложение, – с ходу начала Маруся, но осеклась и шутить с властью не стала. – Я хочу продать свою машину понимающему человеку.
– Это в газету.
– Не могу, – сокрушенно посетовала она. – Через газету ее не купят.
– А я при чем? Продавайте, где хотите.
– Потому что вы – заинтересованное лицо.
Заинтересованное лицо почти перестало быть изможденным и стало слегка заинтригованным.
– В чем?
– Помочь мне выгодно ее продать. Потому что купить ее может только один человек в городе. С выгодой для меня и для себя. Вот он-то мне и нужен, но я не знаю, как на него выйти, а вы знаете.
– И кто этот человек? – все еще недоумевал полковник милиции.
– Понятия не имею, – легкомысленно улыбнулась Маруся, вызвав приступ язвенного раздражения у большого начальника за столом. – Я приезжая и никого здесь не знаю.
– Послушайте, дамочка!..
– Мария Климова, – представилась она. – Я хотела сказать, что в каждом городе есть человек, который им владеет. Иногда это мэр, чаще – авторитетная фигура в тени. Вы лучше всех знаете, кто тут хозяин, поэтому я пришла к вам.
– Так… – задумчиво протянул гаишник, оценив глубину ее познаний о мировой иерархии, и посмотрел с интересом. – И что это за машина?
Маруся кивнула в сторону окна. Возле подоконника он молчал так долго, будто его разбил внезапный столбняк.
– Ламборгини мурселаго кабриолет? – наконец уточнил он и от трудных иностранных слов с натугой покашлял.
– Приятно встретить понимающего человека так далеко от столицы, – засияла Маруся, выглядывая на улицу из-за костлявого плеча.
– В угоне? – внезапно осознал полковник и пригвоздил мошенницу к полу неподкупным взглядом.
– Господь с вами! Она была моей уже на конвейере.
Он как-то сразу поверил, покивал с суровым выражением на медленно оттаивающем лице.
