– Ты права, хоть это меня и не радует. Ты сама не пускаешь никого в свою жизнь. И это очень плохо. И кстати, я что тебе хотела сказать, – Наташины щёки залились лёгким румянцем, – Не обрадует тебя такая новость. Юре предложили работу в Перми, и жильё от завода… Мы посоветовались и решили согласиться. Всё же город. А здесь, у нас… много что говорят. Поговаривают, что какие-то перемены будут и на кожевенном, и вообще. И вот мы подумали, пока у нас одна Шурка, мы хотя бы в заводском общежитии пожить сможем, а там, может быть, и квартиру дадут, дом строится от завода, пятиэтажка.
– Правильно вы решили, – кивнула Лиза, – Хотя ты права, я, конечно, не представляю, как вообще я тут останусь без тебя. Но всё равно, если у Юры такие перспективы там, то и нечего тут сидеть. А мама твоя? С вами поедет или здесь останется?
– Здесь, конечно, разве её вытащишь, – вздохнула Наташа, – Да и Юрина мать тоже говорит, вы мол поезжайте, а мы уж тут останемся. Дом, хозяйство… разве они оставят.
– Вот и хорошо, будет к кому в гости в Пермь поехать! – Лиза обняла подругу, хотя на душе у неё было невесело, но она была искренне рада за Наташу.
Осенью Фёдор Голобец стал первоклассником. Лиза стояла в толпе родителей и смотрела, как её сынок, немного растерянный и в то же время счастливый, стоит в стройном ряду нарядных ребятишек с букетами и ранцами в руках.
Как-то незаметно повзрослев, Федюнька из малыша превратился в очень старательного школьника, ответственного и умного. Уже через две недели с начала обучения Лизу пригласила в школу Федина учительница Людмила Алексеевна. Мальчик так разволновался, отдавая матери записку от учителя, что Лиза поспешила успокоить сына:
– Ну что ты, я же знаю, что ты у меня умница, почему ты думаешь, что учитель зовёт меня, чтобы пожаловаться на тебя!
– Потому что она родителей Мити Егошина тоже звала, когда он разрисовал стену в классе, – нахмурившись, ответил Федя, – Мамочка, честное слово, я ничего не делал плохого!
– Я в этом уверена, не волнуйся, – Лиза прижала к себе сына, – И я всегда буду на твоей стороне… даже если ты что-то и натворишь!
– Правда?
– Конечно! Я верю, что ты никогда не сделаешь ничего плохого, и на все поступки у тебя будут причины. И ты всегда сможешь мне обо всём рассказать.
Лиза оказалась права, учитель позвала её вовсе не за тем, чтобы пожаловаться на Мишину учёбу или поведение.
– Елизавета Владимировна, я вас пригласила по такому поводу… Ваш сын практически один из класса, кто умеет писать, читать и считать. Как я понимаю, вы с ним основательно занимались дома?
– С ним занимается моя мама. Кроме чтения и письма они еще языки начали учить, французский и немецкий, на мой взгляд, весьма успешно.
Учительница уважительно и с интересом взглянула на Лизу, сама она была не из местных, только год назад приехала в Бобровку с мужем – лесотехником и была всего на пару-тройку лет старше Лизы.
– Я бы хотела, чтобы вы поговорили с сыном. Он очень умный и вежливый мальчик, и я боюсь, что ему будет не интересно сейчас в классе, когда остальные только ещё учатся писать палочки и крючочки. Я, конечно, буду давать ему задания, более сложные, но у меня в классе двадцать шесть человек, я не всегда смогу уделить ему время, как бы мне того ни хотелось. Думаю, если вы объясните ему, что для остального класса это только начало обучения, и если он будет тренировать руку со всеми… палочки-крючочки, то это только ему на пользу.
Учительница понравилась Лизе, и она для себя отметила, что чувство это взаимно. Они проговорили довольно долго, обсудив не только учёбу.
– Скажите, а можно я как-нибудь загляну к вашей маме в гости? Я сама в школе учила немецкий язык, потом пыталась продолжить, а сейчас вот вроде бы и время появилось свободное. Мы раньше жили в Тобольске, там у меня два класса было под руководством, времени не было совершенно, а здесь…
– А здесь вы немного заскучали? – поняла её Лиза, – Конечно приходите! Мама будет очень рада, у неё много книг и учебников по языкам, а вот с собеседниками не особенно здесь густо.
Тогда Лиза еще не знала, что у них с Людмилой с этой самой встречи завяжутся приятельские отношения на долгие годы.
А в октябре, как раз к осенним школьным каникулам, в Бобровку приехал Виталий. Без телеграммы или другого предупреждения появился он субботним утром на пороге «Медвежьего Яра», и дом, такой тихий обычно, зазвучал его шагами и смехом, который заставил вздрогнуть Лизу, которая снова сидела в мастерской, рисуя осенний пейзаж и изредка поглядывая в окно.
– Ай да молодец! – радостно восклицал довольный Архип Фомич, – Ну и сюрприз ты нам устроил, я уж и не думал тебя увидеть так скоро. Давай-ка, раздевайся! Я сейчас Варвару обрадую, что у нас гость.
Лиза вышла в коридор, увидела знакомый силуэт мужчины, снимающего в коридоре промокшую свою куртку. Это было другое… не то, яркое и всепоглощающее чувство, которое она испытывала к Мише, но этот человек был ей тоже дорог. И сейчас она была рада его возвращению, и очень хотела бы узнать, надолго ли он вернулся.
