Расписаться решили не в местной администрации, а в районе, воспользовавшись старыми связями Виталия, потому что вообще-то регистрация брака проводилась по месту жительства. Но им пошли навстречу, потому что сам Виталий в паспорте имел пока еще штампик о проживании в Подмосковье, потому и сочли возможным расписать молодых в новом красивом Дворце Бракосочетаний районного центра. Дата была назначена на ближайший четверг, потому что в субботу Виталий должен был уже отправляться обратно. Свидетелей, Наташу и Юру, огорошили таким неожиданным известием и попросили в четверг отпроситься с работы, на что удивлённое таким поворотом событий семейство Ковалёвых, разумеется, согласилось без возражений.
Медвежий Яр зажил, задышал предвкушением события, и новой жизни. Лиза попросила отгулы на три дня, и Николай Никифорович, узнав причину, безусловно согласился её отпустить. Никто из знакомых Лизы такого поворота событий явно не ожидал, но узнав о грядущем событии, радостно улыбался.
Сама же Лиза находилась в каком-то немного испуганном состоянии, ей всё казалось, что это происходит будто во сне… И снова может случиться что-то такое, что отметит все их планы и задумки. Но ничего не случилось, ничего не произошло, и всё случилось в назначенный срок.
В субботу Лиза провожала мужа на станции, её палец украшало новенькое обручальное колечко, такое же блестело и на пальце Виталия, который и сам светился от счастья.
– Я постараюсь закончить всё раньше, поговорю с Андреем Сергеевичем, он должен понять. Какая разница, если я не собираюсь всё равно там оставаться! Думаю, что новогоднюю ночь мы будем праздновать вместе!
– Не правильно это, конечно, – качала головой Лиза, – Жена должна за мужем поехать… А я тут остаюсь!
– У тебя Федюнька, не говори так! У мальчишки школа, занятия, и мама должны быть с ним. А я уже человек взрослый, и тем более, что скоро вернусь! Не грусти, хорошо?
Гулко стучало сердце в груди, когда Лиза махала рукою вслед вагону, в окне которого улыбался ей Виталий. Только в этот раз стучало оно не от тревоги… а как-то непривычно радостно, в предвкушении скорой встречи. Именно в этот момент Лиза поняла, что правильное решение она приняла, и что-то ей подсказывало, что она никогда о нём не пожалеет.
Зима, нарядная и торжественная королева, хозяйской рукою накрыла холмы и предгорья, речку, лес и саму Бобровку. Над крышами домов, будто одетых в тёплые меховые шапки, на фоне фиолетового неба сизыми тонкими струйками поднимался лёгкий дымок. Лиза шла с работы домой и медленно поднималась по холму, часто останавливаясь, чтобы полюбоваться на волшебный вид. Приход зимы её очень радовал, и в этот раз она поторапливала время.
– Ох, Лизка, я до сих пор поверить не могу, и насмотреться на тебя не могу, – говорила подруге Наташа, – Не должна женщина одна век свой вековать, не предназначены мы для этого. Вот и ты вся светишься.
– Я и сама не верю, что всё это со мной происходит. Будто проснулась, а на дворе новый день.
– Ты представляешь, а у Зинки то чуть дар речи не пропал! Мне Ульяна наша рассказала, пришла Арефьева в магазин, и давай новости всем вещать, что Шухрин к тебе приехал, и что жениться вы решили. А тут еще и бабушка Кушнарёва, тоже ведь поболтать то любит. Ну вот, и не сошлись они во мнениях – Арефьева говорит, что он за вами приехал, забирать вас с сыном к себе, а Кушнарёва говорит наоборот, что он сюда насовсем вернулся, к тебе. Чуть не разругались между собой, страсти какие, хорошо не подрались! А Ульяна и говорит – сижу я за прилавком, смотрю, Зинка как это всё услышала, позеленела вся и рот открыла. А потом Арефьева из магазина выскочила, надоело, значит, с бабкой старой препираться, а Зинка давай у Кушнарёвой выпытывать, где да что та слыхала. А саму всю аж корёжит от злости!
– Ох, что же это я, не догадалась, – покачала головой Лиза, – Надо было мне сразу к Зинаиде сбегать, и всё в подробностях доложить. А то человек переживает, ночи не спит из-за меня. Жалко её!
– Ты знаешь… я, конечно, сама не знаю, но слышала, как девчонки в магазине шептались, что Зина того… в положении. Я думаю, это всё сплетни. Где отыщется такой герой, что вытерпит всю глубину Зининого характера? Наши девчата болтают, что это она на лечение в район ездит, вот там с кем-то и завела знакомство.
– Да кто бы ни был, я за Зину рада, если это правда! – покачала головой Лиза, – Может быть подобреет, на мир по-другому взглянет. Ребёнок, это совсем другая жизнь…
– Думаешь, её материнство изменит? – с сомнением ответила Наташа, – А мне уже заранее этого неродившегося малыша жаль. Злая она… откуда только в ней столько злости, я не знаю. Ну, может ты и права окажешься, пусть изменится. Но я считаю – яд никуда не денется. Да и несладко одной, без мужа, ребёнка-то растить. Тем более у нас в Бобровке, теперь вот сама узнает, каково это, когда тебя на все лады обсуждают.
