– Нет. В смысле, я не помню. – Стас напряженно вглядывался в траву, силясь вспомнить свои ощущения. – Знаешь, мне показалось, что те, кто угрожал, сами чего-то боялись.
От неожиданности я даже онемела на мгновение, а потом резко повернулась к Стасу:
– Слушай, ведь мне тоже показалось, что этот, дребезжащий, сегодня, что он тебя боится, то есть он чего-то боится. А я подумала, что тебя… – Моя быстрая сумбурная речь нимало не смутила Стаса, и он понимающе кивнул.
– Нет, эти люди – не убийцы, слабые они какие-то, неуверенные, и фразы у них как заученные, и потом слишком много их на одного бомжа, – подвел итог Стас. – Но капитану мы все расскажем. – Он с легкой улыбкой посмотрел на меня: – Я как смогу опишу, кто ко мне обращался.
Понятно, эти слова были сказаны в качестве успокоительного.
Вечером, рассказывая за ужином последние новости, я кратко упомянула и о фотографиях. Без деталей и смакования.
Только оставшись наедине с мужем, я рассказала все. И про царапины на теле, и про подслушанный разговор, и про нашу беседу с Дрозденко.
Телефон мелодично зазвонил в тот момент, когда я уже почти закончила рассказ. Муж взял трубку и, послушав мгновение, протянул ее мне:
– Тебя. – На мой немой вопрос «кто?» пожал плечами – «не узнал».
– Слушаю, – я спокойно и удобно уселась в кресло, приготовившись к приятной болтовне, потому что «не узнает» муж обычно моих подружек.
– Слушай, – послышался в трубке насмешливый мужской голос, – и внимательно.
– Кто это? – Странное дело, но в первый момент я даже не испугалась, скорее удивилась.
– Ты, главное, не вникай, – не отвечая на вопрос, продолжил мужчина. А может, это он таким образом как раз и ответил?
– Простите?
– Не вникай ни во что. Не задумывайся сильно. Это может очень повредить. Тебе.
Резкие рубленые фразы, спокойная уверенная интонация – и ни малейшего смысла.
– Не вникай, – еще раз повторил незнакомец и положил трубку.
Я медленно подняла глаза. Муж, почувствовав неладное, остановился рядом.
– Мне сказали не задумываться, – почти легкомысленно проговорила я, и тут же меня снова бросило в жар: – Господи, это же про раскоп, вернее, не про раскоп, а про камень, вернее, не про камень, а про убийство…
И тут мне стало страшно. Я машинально закрыла руками рот и испуганно посмотрела на мужа. Он сел рядом и спросил:
– Что сказали? Подробно перескажи, что тебе сказали.
Меня начало трясти, но я сбивчиво попыталась пересказать разговор. Вернее, не разговор, разговором-то это даже назвать нельзя, а те несколько бессмысленных фраз, произнесенных уверенным тоном.
– Какая интонация была? – спросил муж. – Угрожали тебе или, может, наоборот, предостерегали, предупреждали?
Я судорожно пожала плечами. Мне было так страшно, что я даже говорить не могла. Но интонация все равно была уверенная.
– Он просто сказал: «Не вникай» – и уверен, что я так и сделаю.
– Так и сделаешь, – сказал муж, – передашь все твоему капитану, как его…
– Олег Георгиевич.
– Ну да, Олегу Георгиевичу, и перестанешь об этом думать. Тебе же не говорили никому ничего не рассказывать? Молчать не просили?
– Нет, сказали только не задумываться сильно.
Муж помолчал немного.
– А может, это твой Дрозденко звонил? – неожиданно спросил он вдруг. – Может, у него какая-то своя игра?
– Голос совсем не похож, – возразила я, – и потом, какая игра? Камень-то и так у него, и я на него, поверь, не претендую.
– Ну да, – согласился муж, – но ты ему все-таки расскажи о звонке и посмотри реакцию. Ведь он мог не сам звонить, а попросить кого-то… Посмотришь реакцию и забудешь про все это, – спохватившись, добавил он.
Я прижалась к его плечу и улыбнулась. Такой же, как и я, – увлекающаяся натура.
На следующий день Дрозденко появился уже только после обеда. Быстро кивнув Марине, он прямиком направился на мой участок.
– Привет, Ксанка, – улыбнулся он, – я был с утра у Олега Георгиевича.
– Ну и? – Я тут же отложила в сторону дневник, в который вносила запись. Мы отошли в сторону. – Ты рассказал ему?
– Рассказал, дал описание всех, кого помню, и даже отнес ему фотографии камня. Видишь, какой я молодец! – последняя фраза прозвучала с легкой издевкой, будто Станислав Владимирович подшучивал надо мной.
– Он заинтересовался?
– По-моему, да. Во всяком случае, фотографии взял и все записал.
– А мне вчера звонили, – совершенно без перехода сказала я.
– В смысле «звонили», – удивленно уставился на меня Стас. – Из милиции, что ли? Чего хотели?
Стас спросил совершенно естественным, спокойно-удивленным тоном. Я не заметила ни наигранности, ни чрезмерного любопытства.
– Нет, не из милиции, – вздохнула я. – Незнакомый мужчина настоятельно рекомендовал ни во что не вникать и ни о чем не задумываться.
Я внимательно следила за реакцией Дрозденко. Стас смотрел на меня немного недоуменно:
– О чем это не задумываться?
– Не знаю, – пожала я плечами, – мне кажется, об ассоциациях… Чтобы не сравнивала следы и царапины.
– А кому ты говорила про свои ассоциации? – задал неожиданный вопрос Стас. – С кем, кроме меня, обсуждала эту тему?
– С мужем вчера вечером, – несколько растерянно ответила я. – Больше ни с кем.
