– Я н-ничего про них не знаю… – Шемяка внимательно посмотрел на Ашана, который, не отрываясь от реки, разговаривал с ним, то и дело поворачивая руль, чтобы корабль не сел на мель. – К-какие они?
– Хитрые и жадные! – Ашан криво усмехнулся. – Знаешь, как они с вашими торгуют в Беломорье?
– Н-нет, ничего не знаю… – Шемяка задумался. – А к-как?
– Может, это не все так… – Ашан в очередной раз крутанул рулём так, что Шемяка тут же схватился за борт. – Расскажу, как мне говорили… Так вот: они сначала начинают торговаться с вашими, меняя свои товары на шкурки и золото, а потом, когда торговля закончена, объявляют вашим войну и убивают всех, кого встретят, вплоть до того, что вырезают весь род… И забирают свои товары…
– Что-то я п-пока ничего про такое не слышал… – засомневался Шемяка, но тут же спохватился. – Спасибо тебе! Б-буду знать…
– Это они ещё просто до ваших не добрались, а на Беломорье об этом все сплошь и рядом рассказывают…
– Вот г-гадюки! Надо же такими б-быть… – Шемяка представил, что такое может приключиться с родными в его отсутствие, и ещё больше поверил словам Золотой Бабы. – Знать, п-права она была…
– Кто права? – переспросил Ашан.
– Да так… – Шемяка решил не говорить о встрече с Золотой Бабой. – Одна ж-женщина…
С каждой речушкой или ручьём река становилась полноводней, а корабль всё меньше и меньше задевал за дно или камень. К концу дня вдали белоснежными боками и вершинами появились горы, усеянные у подножья раскидистыми и высокими елями. Как-то незаметно горы приблизились к реке настолько, что можно было видеть, как белеют только вершины их хребтов, а серозелёные бока настойчиво привлекают к себе взгляд сплавщика уже не по Колве, а по Вишере.
Безмятежное спокойствие, внушаемое незыблемым видом горы Полюд и чистым бирюзовым небом с одним или двумя облачками, невольно разлилось на душе у Шемяки. И только комары напоминали о том, что ещё здесь имеется что-то живое, кроме самих корабельщиков. К вечеру их корабль пристал к берегу, потому что капитан решил не рисковать плаванием в темноте: до белых ночей было ещё далеко, да и команда, изрядно проголодавшись за день на сухом пайке, хотела чего-нибудь горячего и жидкого. Хорошо, что к этому времени успели поймать несколько рыбёшек…
Ашан спать долго никому не дал и серым холодным утром, корабль вырулил на середину Вишеры, с которой ещё виды были далёкие горы. Сильное течение сразу же подхватило корабль, а ветер надул паруса, помогая ему разрезать речную воду.
Почему-то Шемяке вспомнилось лицо Фидан и то, как она убегала от кабана… Улыбнувшись далёкой Фидан, Шемяка вдруг загрустил.
– Влюбился! – ехидно произнёс внутренний голос. – Точно, влюбился!
– Кто? Я? – Шемяка скорчил такую рожицу, что и самому стало смешно. – Да не в жизнь!
– Ладно… – соглашаясь с ним и немного посмеиваясь, произнёс внутренний голос. – Посмотрим!
Меж тем белоснежные горы сменились зеленобокими горами, а река расширилась раза в два. Вода на удивление была прозрачна так, что виднелся каждый камушек на мели с левой стороны реки. Однако корабль совсем перестал царапать днищем по дну с правой стороны реки. И извиваться она не стала так часто, как раньше.
Как и в прошлый раз Ашан не дал долго спать на стоянке и серым холодным утром корабль вырулил на середину Вишеры. Справа неожиданно среди высокого берега появились небольшие скалы, изрядно поросшие деревьями. Вода поднялась ещё больше, и река стала шире после очередной впадающей речки. Неожиданно пошёл дождь, и все спрятались под пологом, который натянули по команде капитана.
Слева появились скалы, под углом слоями положенные, как блины, друг на друга, а течение даже усилилось за счёт небольшого сужения реки.
– Вишера… Красиво… – Шемяка сразу же понял, о чём говорит капитан.
Дождь прекратился, выглянуло солнышко, но небо ещё хмурилось облаками. Несмотря на это величественные скалы, к которым приближался корабль, сразу же завоевали всё внимание.
– Не понял, на них что – рисунки? – удивленно спросил внутренний голос.
Шемяка кивнул, не в силах отвечать ему, так как всё внимание его было захвачено наскальными изображениями чего-то непонятного.
– Да это же козы какие-то древние! – не выдержал внутренний голос.
– Сам вижу… – всё внимание Шемяки было приковано к изображенным охрой или ещё чем-то коричневым не то козам, не то оленям.
Провожая восхищенным взглядом рисунки древних людей, корабль Ашана удалялся дальше вниз…
– Кама! – Ашан пальцем показал на реку, появившуюся справа.
Шемяка, взглянув туда, куда указал капитан, увидел, как Вишера впадает в Каму. Река сразу же увеличилась по ширине раза в два.
Корабль Ашана с надутыми парусами быстро пошёл по течению…
С каждой речкой, впадающей в Каму, она становилась шире, а течение медленней. То слева, то справа появлялись крутые возвышенности, покрытые травой и кустарником. Лишь где-то вдали виделся лес густой и дикий. Буйная растительность по обоим берегам реки, лишь на поворотах реки, отодвинутая песчано-каменным берегом, благодатно разместилась и призывала к отдыху.
