Последние распоряжения... Черняков сегодня не в полевой, а в повседневной форме. Он словно помолодел, в глазах задорный блеск.
— Друзья мои, — обратился он. — Я не знаю, придется ли нам когда еще поговорить по душам! Не знаю! Так давайте сегодня, перед лицом больших событий, поговорим не как начальники и подчиненные, а как товарищи, прожившие годы под одной крышей и перед одними опасностями. Я сегодня был у генерала, и нас вкратце ознакомили с боевой задачей. Мы вступим в бой на второй день, когда гвардия прорвет оборону противника. Дыбачевский нам сказал: «Душа из вас винтом, а вы должны обеспечить дивизии звание «Витебской»...
— Со словами он не церемонится, — усмехнулся Кожевников.
— Мне лично это тоже не понравилось. Но дело не в этом. В конце концов каждый имеет право ставить перед собой и такие цели. Пусть!.. Судя по всему, на этот раз бой предстоит очень серьезный. Нас ждут испытания, размеров и тяжести которых мы еще не можем себе представить. Я не строю иллюзий, поэтому давайте договоримся: в случае, если не станет меня, команду примете вы, Федор Иванович. Ваша очередь вторая, — сказал он начальнику штаба. — Самое главное, команду принимайте решительно, без колебаний, чтобы это не отразилось на выполнении задачи. Ведь вас не надо будет вводить в обстановку, знакомить с людьми. Каждый знает свое место, свои обязанности, но, кто бы где ни находился, думайте о судьбе полка. Речь идет не об официальной ответственности, которая целиком лежит на мне, а о другой — ответственности перед совестью, перед партией, перед народом...
— С кем будет Крутов? — спросил начальник штаба.
— Он будет со мной, на командном пункте, как и всегда. Свои штабные обязанности он знает и будет их выполнять. В отношении его у меня есть кое-какие соображения. Не век же ему киснуть в ПНШа!
«Интересно, — подумал Крутов. — Раньше и речи не было о моем перемещении». Ему нравилась его должность, позволявшая видеть действия целого полка, всегда ощущать себя прямым и активным участником боя. «А вообще-то, не все ли равно, где служить?» — И он опять вспомнил о Лене.
— О чем вы задумались, Крутов? — громко спросил Кожевников.
— Пустяки, личное... — смутился Крутов.
— Он вообще, как влюбился, странный стал, — сказал начальник штаба, не преминувший подтрунить над Крутовым.
— Товарищ полковник, позвольте обратиться к начальнику штаба? — внезапно решился Крутов и, когда Черняков кивнул головой, спросил: — Разрешите отлучиться из полка часа на три-четыре?
— Я не возражаю, — пожал плечами начальник штаба. — Только три-четыре часа — это нереально, поскольку полк, куда тебе надо, стоит далеко не рядом с нами. Как вы, товарищ полковник?
— Согласен, — сказал Черняков. — Прикажи ординарцу оседлать мою лошадь и — до часу ночи!
Крутов, зная лошадь полковника, с которой больше будет мороки, чем пользы, вежливо отказался.
— Пусть возьмет мою, — выручил начальник штаба, — моя полегче на ногу!
— Есть! — козырнул Крутов. — К часу ночи быть в полку!
— Иди, — махнул рукой Черняков, — время дорого!
Когда в блиндаже остались трое, Черняков нагнулся и достал из-под кровати бутылку красного вина, купленную им во время поездки в штаб армии в столовой военторга.
— Молодым свои радости, а нам...
— А может, оставим до Дня Победы? — усмехнулся Кожевников.
— Ко Дню Победы у меня припасена бутылочка коньяку. Я человек запасливый, — отшутился Черняков.
...В это время Крутов во весь опор мчался на резвой лошади. Кончилась проезжая дорога. Дальше надо было ехать тропами. Он сдержал коня: в темноте нехитро было задеть головой за телефонные провода, подвешенные на шестах очень низко.
К расположению санитарной роты он подъехал уже довольно поздно.
— Стой! — окликнул его часовой. — Пропуск!
Крутов ответил и, когда часовой подошел к нему, попросил:
— Вызовите Лукашеву!
— Нельзя. Уже был отбой.
После долгих уговоров часовой позвал разводящего. Либо тот не спешил, либо Лена медлила со сборами, только время истекало. До часу ночи теперь едва оставалось времени лишь на то, чтобы не спеша вернуться в полк.
— Лена, здравствуй! — радостно сказал он, когда девушка подошла к нему.
— Вы с ума сошли! Зачем приехали среди ночи? — Она явно растерялась, поправила сползавшую с плеч шинель и покосилась в сторону часового: — Что случилось?
— Мне нужно с вами поговорить...
— Это еще не причина, чтобы тревожить людей, когда все спят. Можно было приехать днем...
Она стояла рядом, гладила мягкие, вздрагивающие ноздри лошади и нарочно не обращала внимания на Крутова. «Вы слишком много о себе думаете, вызывая меня среди ночи», — говорила она всем своим видом. Крутов понимал нетактичность своего поступка, но как объяснить? Он прямо не знал, как подступиться. Достав из сумки маленький кулек с конфетами, он протянул его девушке.
— Это вам. Получил недавно вместо табака.
— Вот еще! — воскликнула Лена. — Что я, маленькая? — но конфеты взяла. Лошадь потянулась к кульку горячими губами. Лена достала несколько круглых конфеток и засмеялась, когда лошадь, щекоча ей ладонь, схватила и начала катать их во рту. — Ну, говорите, зачем приехали?
