— У вас что-нибудь есть к офицерам? — спросил его Черняков. — У меня — все!
— Я бы попросил вас, товарищи офицеры, — сказал Кожевников, — чтобы вы довели до бойцов сегодняшнюю сводку Совинформбюро. Во-вторых, обратите их внимание на то, что мы первыми в дивизии вступаем в Белоруссию. На этой вот речушке, — он отыскал ее на карте и показал, — кончается Смоленская и начинается Витебская область. Расскажите, как ждет Белоруссия своих освободителей. Конечно, ночь не особенно благоприятная пора для партийной работы, но кто знает, будет ли для этого время днем...
... Батальон уже вытягивался из деревни, когда начальник штаба наконец отпустил Крутова. Осенние сумерки очень коротки, и едва солнце скрылось, как небо стало гаснуть и вскоре потемнело. Только над самым горизонтом пробивались зарева далеких пожаров. Тяжелой поступью, с шорохом, темной бесформенной массой ползла по дороге пехота. Крутов обогнал ротные колонны и пристроился к майору Еремееву, шедшему во главе батальона.
— Чертовски темная ночь, — пожаловался комбат. — Можно людей растерять!
— Не заснут — отдыхали...
— А я, брат, ждал тебя обратно на роту, — помолчав, сказал Еремеев. — Не везет мне на командиров. Назначил взводного — ранило, даже не успел к нему приглядеться. А теперь прислали из резерва, так себе — ни рыба ни мясо...
— Я хотел...
— Хотел, а не вернулся.
— Назначили, — ответил Крутов. — По мне, где ни служить, все равно на передовой...
— Э-э, не говори! В штабе не то что в роте. Как ни крути, а все подальше и на глазах у начальства. — Еремеев был настроен иронически, но Крутов не обратил на это внимания.
— Еще не знаю, как получится. Я легкой жизни не ищу...
Когда батальон подошел к месту назначения, начало светать. В сумерках вставали по сторонам силуэты кустов. На небольших пригорках догорали деревенские избы и сараи.
— Кулятино, что ли? — спросил Еремеев и полез в планшетку за картой.
— Оно самое. Белоруссия!
Чад плотной пеленой, будто одеялом, застилал низину. На пожарищах потрескивали головни, языки пламени лениво долизывали столбы и обрушившиеся стропила, смрадно дымилось слежалое сено, курился назем. На уцелевшей изгороди захлопал крыльями петух, дурным охрипшим голосом заорал «кукареку». Это было столь неожиданно и дико, что офицеры вздрогнули. Потом кто-то засмеялся и сказал:
— Куры целы, фриц торопился!
— Видать, припекло!..
Ни одна живая душа не встретила батальон, и Еремеев забеспокоился:
— Что-то я не вижу, кого мне здесь сменять.
— Ничего удивительного, наступают, ушли вперед. Поищем. А вот и Малышко идет, наверное, знает!
— В километре отсюда ведет бой за Мальково другая часть, а нужный нам полк должен быть левее, — сказал Малышко и махнул рукой в направлении Лиозно, откуда доносилась глухая частая стрельба. — Здесь я все обегал — нет. Придется там искать.
— Ну, бегать с батальоном я не буду, — возразил Еремеев.
— А я пойду. Надо присмотреть наблюдательный пункт, а то Черняков приедет — устроит мне «сабантуй»...
— Я с тобой! — решил Крутов.
— Найдете «соседа», сразу сообщайте, куда выходить, — попросил их Еремеев. — А я тем временем пощупаю, что тут впереди меня делается.
Крутов вслед за разведчиками поспешно спустился в низину. Под ногами чавкала грязь. На гати были следы людей и повозок.
— Наши прошли, — сказал Малышко и поднял с земли патрон от русской трехлинейки.
Повстречавшийся боец сообщил, что видел невдалеке командира дивизии генерала Безуглова с офицерами. На первой же возвышенности Крутов увидел бойцов, роющих окопы, и качающийся прут антенны. У рации с картой в руке сидел генерал, в кожанке с полевыми погонами и в фуражке с красным околышем. Суровое, словно наспех вылепленное лицо генерала было хмуро. Резкие складки лежали меж бровей и по сторонам упрямо сжатого рта. Крутов обратился к генералу.
— Где вы пропадали до сих пор? — загремел командир дивизии. — Мои дерутся уже у Лиозно, а я вынужден держать полк Томина в стороне, ожидая вас. Вы смотрите, вот мои уже где!
Постукивая пальцем по карте, он показал Крутову обстановку. Красные полукружья наступающих частей, стремясь охватить Лиозно, упирались в большак.
— Товарищ генерал, вас вызывают, — подал ему наушники радист.
— Что, ты уже на большаке? Перехватили? — зычным, как труба, голосом спрашивал кого-то генерал.
«Ну и голосище же у него», — с удивлением подумал Крутов и переглянулся с Малышко.
— Давай, давай, нажимай южнее! Я тебя сейчас подкреплю. Смелей действуй! Что тебе «сосед», плюнь на него! Твое дело — вперед! Понял? — приказывал генерал без обычных в разговоре по рации «Как поняли? Прием!» — Ну-ка, моего начальника артиллерии!
— Товарищ полковник, к генералу!
— Полковника к генералу! — с готовностью подхватило несколько голосов.
Неподалеку из щели вылез полковник и рысцой затрусил к «хозяину».
— Левый полк оседлал большак у Лиозно, жмет противника к железной дороге. Подбрось туда пару батарей на прямую. Пусть идут следом и чтоб с большака ни шагу! — приказал ему Безуглов. — Да стань ты по-человечески, не тянись! Скажи, что твои делают?
— Запрашиваю, — уклонился от ответа полковник.
