Сосредоточься, ведь стоит только дать волю мыслям, и у тебя в мозгах сразу появится осознание полного безумия задуманного предприятия. Продолжай двигаться по этой камере пыток и останови наконец ужасный звук.
Он падает, затем поднимается, он скользит, затем ползет, в одной руке – незаменимый фонарик, а в другой – окаменелый зуб мегалодона. Зуб он сжимает так крепко, что зазубренные края раздирают ладонь.
Сердце бьется в унисон с дьявольским звуком, кровь в ушах стучит в такт непрерывным вибрациям. А потом стены, которые поддерживают его существование – стены Иерихона, – начинают надвигаться на его разгоряченное лицо, точно объявляя о присутствии заветного органа, и он начинает резать мембрану, рубя и кромсая ее зазубренными краями до тех пор, пока стенки не распадаются и перед ним не предстает сердце зверя.
Драгоценный свет меркнет, но даже в этом тусклом гало Джонас видит орган размером с баскетбольный мяч, бьющийся и сокращающийся в защитной сетке из кровеносных сосудов, взывающий к нему, совсем как Сердце-обличитель Эдгара По, смеющееся над ним нечестивым смехом. Джонаса душит ярость, и он кидается головой вперед в камеру сердца, практически теряя сознание, когда сердце резко опускается, словно «Боинг-747», попавший в зону турбулентности.
Первый удар вызывает фонтан крови, забрызгавшей фонарь. Его разум вопиет в темноте, осознание безумия своего положения вызывает асфиксию мозга. Слепо шаря руками, он прижимает бьющееся сердце к груди и начинает кромсать кровеносные сосуды, словно капитан Ахав, борющийся с белым китом.
Напрягая ноги, налегая всем телом, молясь всей душой, он со стоном втягивает остатки воздуха из практически пустого баллона, точно человек, заживо похороненный в гробу.
Плотина прорывается, заливая маску на лице горячей кровью.
Ужасные звуки обрываются, сменяясь гнетущей тишиной и его собственными сдавленными криками…
Не в силах дышать, Джонас, лежавший лицом в подушку, переворачивается и просыпается, сердце выбивает барабанную дробь.
– Господи!.. Боже мой!
Он лежит на спине, устремив взгляд на просачивающиеся в иллюминатор золотистые лучи рассветного солнца.
Стук в дверь, входит Эрик Холландер:
– Джонас, ты проснулся? – (Скатившись с гамака, Джонас непроизвольно морщится, когда больная поясница желает ему доброго утра.) – Ты в порядке?
– Поясница снова вышла из строя. Жаль, что на борту нет хиропрактика.
– Может, стоит пригласить одну из наших Куколок сделать тебе массаж? – ухмыляется Эрик, но, увидев нахмуренные брови Джонаса, сразу меняет тему: – Ладно, но я собираюсь задействовать тебя на все сто. Сегодня у нас большой день. Получены результаты первого зрительского голосования, а это значит, что мы будем снимать процесс голосования проигравшей команды. Им придется отсеять кого-то одного. Но прежде чем это произойдет, нам еще нужно будет снять, как ты руководишь приманиванием рыбы.
– Приманиванием рыбы?
