– Мне нужно оповестить всех о переносе свадьбы. Если хочешь, можешь ты заняться,– равнодушно дернул плечом Муромцев, хотя его душу сейчас драли адские псы. – Я с удовольствием поеду разбираться со сработавшей сигнализацией, хотя убей меня черт не понимаю, какого хрена делает служба безопасности. Семена возьмешь с собой, и вызови мне секретаршу. Так что, остаешься?
–Нет, – простонала Маша, и он увидел в ее глазах лихорадочный блеск. – Пожалуйста. Пусть едет.
Мария
Я не смогла заснуть. Провалилась в странный полубред, похожий на комья жаркой ваты, лезущие в рот, нос и мозг мылями далекими от приятных. Страх не исчез, наоборот, он стал каким – то липким и осознанным. Я вспомнила глаза «жениха» блеснувшие в полумраке коридора, тычок в спину и стук моего падающего тела. И в глазах его была такая ненависть, что ею можно было бы наверняка набить голема под завязку. Он хотел убить моего ребенка. И это означает, что оставаться мне в этом доме опасно. Резко села в кровати, пытаясь прийти в себя. Нет, стук мне не приснился. Тихий звук повторился. Я сползла с раскаленной кровати и на цыпочках пошла к двери. Тело отдалось зудящей болью. Я по инерции положила ладонь на живот, словно пытаясь защитить свое дитя. Господи, сиятельный Вицлипуцли, пусть это будет не Роман. Кто угодно, хоть Ганнибал Лектер, с ним наверняка легче договорится, чем с женишком. Нет, он бы не так робко скребся. Наверняка это горничная.
– Вы? – выдохнула я распахнув дверь, уставилась на Виктора, привалившегося плечом к дверному косяку. Он сейчас на себя не был похож, уютный что ли какой –то. Лоск не исчез, но стал более спокойным. Впервые в жизни я видела будущего свекра в пижамных штанах и простой белой футболке, которая невероятно ему шла.– Что вам нужно? – мой хрип в тишине ночного дома прозвучал неестественно как – то, отдался эхом.
– Не смог заснуть. Я очень испугался, Маша,– сдавленный сип, похожий на шелест бумаги.– Как ты, моя девочка?
– Я не девочка, вам это известно как никому,– горько улыбнулась я, проследив его странный взгляд. Он смотрел на мою руку, прикрывающую раздавшийся еще не очень заметно, животик. Виктор шумно вздохнул и вдруг резко сграбастал меня руками, уткнулся носом в макушку. Ая задержала дыхание, стараясь не дышать. Это же безумие. И тонкая шелковая сорочка, надетая на меня заботливой горничной, оказалась слишком тонкой, и отчего – то огненной. Я всхлипнула от ноющей боли, ушибы сейчас болели даже приятно и спасительно. Не давали потерять связь с реальностью. –И уж тем более не ваша,– жалко, как же жалко я сейчас выгляжу и звучу, и вообще существую в пространстве жалко.
– Виски не спасают от наваждения, девочка, – прошептал Муромцев, мне в губы.– Зачем ты здесь, Маша? Чтобы еще сильнее разделить меня с сыном? У тебя это получается. Я начинаю его ненавидеть, когда вижу вас вместе. Кто тебя подослал? Что тебе нужно? Не хватило миллиона? Я дал бы тебе в разы больше, лишь бы ты исчезла. Ты ведь его не любишь. Но, этот ребенок… Мой внук… Неужели ты настолько меркантильна, что даже забеременела, чтобы влезть в мой дом, мне под кожу? Какой черт свел меня с тобой тогда в гребаной забегаловке? А я ведь искал тебя потом. Зачем? Хрен его знает. Ты казалась мне другой. Не такой, как все. Настоящей. Я ошибся, мать твою, это большая редкость. Слишком хорошо я знаю людей. Но ты… Редкий сорт, куколка. Что Роман пообещал тебе?
– Ничего, – простонала я, борясь с горечью поднявшейся к горлу колючим комом. – И о каком миллионе вы говорите? Я ведь деньги не взяла ваши. И очень сожалею. Если бы я не была такой дурой, не оказалась бы в таком положении. Спасибо, что спасли моего ребенка. А теперь уходите.
– Денег не было на тумбе, когда я проснулся. Снова врешь? Ты маленькая лживая сучка.
– На миллион процентов не вру, если вам так нравится. Это все? Теперь вы уйдете?
– А если я не хочу? – хриплый бас растекся бархатом. И рук он так и не разжал. Наоборот, я взлетела в воздух, заколотила кулаками по широкой груди моего первого и единственного мужчины, считающего меня первейшим злом во вселенной. Смешно. – Черт тебя подери, Марджери. Я бы давно выкинул тебя из своего дома, если бы не Ромкин зародыш в твоем животе.
– Так выгони. Отпусти меня,– собрав последние силы, твердо сказала я.– Этот ребенок …
Звук телефона, прозвучал словно выстрел. Я вздохнула с облегчением, почувствовав, как ослабла железная хватка, сжимающая мое израненное тело.
– Да, я понял,– отрывисто выплюнул мой мучитель своему невидимому собеседнику.– Где-то так я и предполагал. Глаз не спускай, Сема. И еще…
Муромцев почти бегом бросился из моей спальни. Я свалилась на пол и беззвучно зло заплакала.
*****
