Вздрогнув и выпустив тяжелые клубы сгоревшего прометия, «Хищники» вновь загрохотали гусеницами. Кархародоны двинулись дальше.
– Граждане Хистапора, покайтесь! Вы посмели выступить против Бога-Императора, нарушив Лекс Империалис, – передачу возобновил движущийся вместе с нами броневик с гербом инквизиции, использующий мощные громкоговорители, громыхавшие на ближайшие кварталы. – Тиран Гурон – предатель и диктатор! Воины-Богомолы – отступники! Все те, кто поддерживает их нечестивые планы – еретики! Покайтесь, сложите оружие и сдайтесь, ибо время для милосердия подходит к концу! Верховные Лорды Терры милостивы, их устами говорит Инквизиция и Экклезиархия! И они говорят вам – покайтесь!
Записанное обращение гремело и гремело. Нарочито безжизненный металлический голос мог нагнать страху на кого угодно, а упоминание высшей власти и ее самых влиятельных структур в лице Ордо и Церкви означало для набожных жителей, что продолжение бунта обречет их тела на превращение в сервиторов, а души – на вечную тьму ада. Не знаю, как после такого люди могли все еще сражаться. Лишь фанатики, да глупцы, которых удалось обмануть, продолжали воевать с нами. К сожалению, их насчитывалось не так уж и мало.
К вечеру, когда со свинцовых небес пошел грязный, отдающий химикатами, дождь, мы столкнулись с очередным сопротивлением в виде трехсот или четырехсот гвардейцев из 105-го пехотного полка, засевших в крепости Арбитрес. Раздраженному Бейлу надоела вся эта возня, он приказал «Белой пасти» отстреляться с орбиты, подавляя наружное сопротивление. Затем в бой ринулись штурмовики Восьмой Косы. Используя прыжковые ранцы, они сумели проникнуть внутрь крепости и установить там маяки, на которые телепортировались терминаторы во главе с Каху, уже давно недовольного тем, насколько медленно продвигается операция.
Пока Красные Братья резали всех, до кого могли дотянуться, Третья рота пошла на штурм вражеских позиций. Все закончилось в течении получаса, мы потеряли двоих, подорвавшихся на минах и одного, попавшего под мощный лазер.
Наступившая ночь не стала проблемой, воины прекрасно видели в темноте, да и тепловизоры шлема помогали безошибочно определять цели. Иногда ревели далекие горны, а небеса озарялись всполохами взрывов или трассирующих пуль. В нескольких местах полыхали пожары.
Мы не устали и не думали об отдыхе, продолжая очищать дом за домом, квартал за кварталом. Главные ротные силы все так же двигались по эстакаде Добрых Граждан, дающую необходимый простор для техники, в то время как Косы спускались и поднимались по ближайшим улицам, осматривая шпили, многоуровневые жилмассивы и административные постройки. После нас оставались лишь трупы и пожары, воины пылали яростью и желанием поскорее закончить бесконечную, надоевшую всем, зачистку.
Естественно, Бейл Шарр отдавал себе отчет, что мы физически не сможем обезопасить весь сектор, он был слишком огромным, но нам этого и не требовалось. Кархародоны олицетворяли власть Терры, одно наше присутствие возвращало часть заблудших душ в лоно Империума. Основную задачу капитан определил так: уничтожение предателей Астартес и подавление поддерживающих их пехотных полков. После этого наша операция в Хистапоре могла считаться законченной, за нами сюда придет Имперская Гвардия, усиленная людьми Инквизиции и Церкви.
– Перекресток 202-й и Дуговой. Огневой контакт. Астральные Когти! – сквозь треск вокса донесся доклад ударного ветерана Тофоса Стального, сержанта Четвертой Косы. Отделение находилось справа от нас и значительно ниже, двигаясь по Подулью.
– Позволишь мне разобраться? – обратился я к Шарру.
– Уничтожь их, Борей, – ощерился капитан.
Я побежал, ускорившись с помощью варп-скорости и успев заметить, как вслед устремилось подкрепление из трех братьев-в-пустоте отделения Варатака. Все они были ветеранами, опытными сильными воинами, но поспеть за мной не могли. Сверясь с картой и руной, подсвечивающую расположение Тофоса, я спрыгнул на нижнюю улицу, обежал какой-то магазин с выбитыми дверьми и стеклами, миновал проход, уводящий влево и загрохотал сабатонами по грязной лестнице, выложенный чугунными квадратами с истертыми за долгие годы аквилами. Я выпустил проекцию акулы и направил ее вперед.
– А-а! – испуганно заорала кучка мародеров, когда я неожиданно выскочил к продуктовой лавке. Сейчас я экономил силы и у них был шанс заметить меня, тем более здесь светил каким-то чудом уцелевший фонарь. Грабившие лавку мужчины и женщины с воплями брызнули во все стороны, спасая жизнь, но мне было не до них.
Очередной поворот, сломанная скамейка, призывающая вступать в доблестные ряды Имперской Гвардии вывеска, выцветший плакат на стене о том, что надо проявить патриотизм и покупать военные займы, табличка с указанием улиц, покосившейся механизм по продаже воды, перевернутая урна, горящие покрышки, кучи мусора, четыре начинающих гнить трупа в рваной одежде… Даже ночью, даже во время бега я успевал фиксировать все эти детали.
