К чести ученых, перебравшись, они почти перестали замечать муравьев. Потерян драгоценнейший день на дурацкую перебазировку! Эти ослы наверху и сами не знают, чего хотят, только ничего не поделаешь, теперь надо спешить, догонять! Даже самые отчаянные паникеры, занявшись делом, больше не замечали страшных ксерксов, иногда забредающих в их пещеры.
Енисеев с Дмитрием поставили феромоновый барьер, но занятые своим делом ученые забывали его подновлять. Пришлось протянуть оголенные провода. Любопытных муравьев как ветром выдуло. Именно Дмитрий вспомнил, что муравьи уходят даже из-под линий ЛЭП, хотя провода бог знает на какой высоте…
Через неделю, к облегчению Енисеева, сотрудники вообще забыли, что они в муравейнике, а не в бронеколпаке. Морозов был потрясен, требовал все сведения, а сам чаще обычного пристально всматривался в сияющее лицо мирмеколога. Муравьи в лаборатории не врывались, занятые пещеры обходили, хотя ученые никак не могли выбрать время навесить двери или хотя бы перекрыть входы – жили в проходных залах, как цари и короли прошлых времен.
Дмитрий в порядке подхалимажа поставил дверь Енисееву. Еще одной, уже вдвоем, отгородили собственную спальню-мастерскую-лабораторию, только тогда ощутили себя как дома.
Дмитрий принес Сашу, держа ее, как большую куклу, усадил в выдолбленное сиденье, полюбовался. Саша была в гипсе, как средневековый рыцарь в латах, но лицо ее уже порозовело, хотя оставалось худым и печальным.
– Боюсь сглазить, – заявил Дмитрий. – Да не тебя, тебя не сглазишь, а все мероприятие. До последнего дня не верил, что получится! Хорошо, что пошли за Енисеевым. А то при этой демократии уже заколебался было: надо ли, правильно ли? Хорошо, что напрямую подчинен. Все просто: дан приказ ему на запад! И топай, не рассуждай. Хозяин знает, что делает, и потому работнику не фига колебаться.
– Теперь должно быть проще, – сказал Енисеев, но сомнение еще оставалось в его голове. – Ксерксов боятся все, на милю никто не посмеет сунуться на территорию.
– Проще? – удивился Дмитрий. – Не будет несчастных случаев? Безопаснее? Енисеев, сегодня утром Чернов уже тяпнул себя пилой по пальцам!
В верхних этажах сверкала электросварка, по-домашнему пахло горящим металлом. Воздух нагревался. Холодными ночами в камеры к людям снова начали забредать ксерксы. Огромные солдаты, суетливые фуражиры, мелкие робкие подсобники…
Работали круглосуточно. Вкалывали до потери пульса. Одного принесли к Овсяненко без сознания: перегрелся, но работу не прерывал, пока не свалился. Люди разрывались от страсти сделать сто работ сразу, бомбардировали Морозова требованиями выслать то, доставить это. Часто, не дождавшись – в Большом Мире вечно сопли жуют, – наспех делали нужное сами.
Мазохин все чаще вынужденно общался с Енисеевым. Занять еще пару пещер, расширить существующие, перекрыть дорогу визитерам… Не у каждого работа идет успешно, если вдруг в самый напряженный момент сзади выдвигается литая голова размером с чемодан, а жесткие сяжки оценивающе щупают микростанок! Тут не до производительности труда, отнюдь.
Забелин, специалист по лазерам, творил чудеса. Дмитрий одно время ожидал, что вот-вот получит лазерный пистолет, но Забелин объяснил, что лазеры здесь непригодны, как не годятся в этом мире пистолеты или автоматы. Пули сразу теряют начальную скорость, шлепаются на землю почти у ног, а у лазера энергия уходит на прожигание тоннеля в плотном воздухе.
– Могу сделать для ближнего боя, – предложил он. – Со световой вспышкой! Враг ослеплен, трет лапами глаза, и ты можешь тем временем скрыться.
– Или нанести сокрушительный удар, – поправил Дмитрий кровожадно. Увидев лицо Забелина, поспешно уточнил: – Превентивный, разумеется!
В ночной анабиоз продолжала впадать только группа особого назначения. Остальные «оставались людьми». К их чести, не из страха, не из предрассудков, а ради одержимой работы. От нормального сна урывали половину на ту же работу.
В одной из пещер устроили даже конференц-зал, какой был на Станции. Однажды Енисеев забрел туда, удивился запустению. Пыль, мелкие стружки, на стене огромный экран, с помощью которого жители Малого Мира могли знать все, что происходит в мире обычном…
На экране тяжело и мучительно медленно двигалась мускулистая женщина, подпрыгивала, едва-едва отрываясь от пола. Вокруг нее передвигался налитый упругим мясом мужчина. В редкие секунды он, багровея от усилий, приподнимал женщину на руки, однажды сумел вскинуть над головой. На сверхтяжелой планете шла отчаянная борьба с чудовищной гравитацией, кинетикой огромных тел. Гиганты отчаянно боролись, умело, даже артистично координировали усилия множества удаленных друг от друга групп мышц…
Енисеев поспешно переключил на другой канал. В спортивном зале квадратный человек под бурю оваций, разрывая связки, сумел вскинуть над головой штангу, едва превышающую его вес… В соседнем зале награждали золотой медалью прыгуна, хотя тот взял высоту всего в два собственных роста…
