Ладно, мама, извини. Меня, как всегда, заносит. Иногда я и сама не знаю, что со мной происходит. Я твердо уверена только в одном — мне отчаянно хочется любви. Мои чувства по отношению к Лиону остаются нереализованными. Я словно сосуд, который хранит все в себе и так и умирает, не растратив все, что в нем было. Какое-то неуклюжее сравнение получилось… Но я, пока писала это письмо, совсем расстроилась.
Нет-нет, не подумай ничего плохого. Я всем сердцем рада за тебя и желаю тебе добра. А расстроилась я, наверное, потому, что моя жизнь с Лионом складывается не совсем так, как я ожидала.
Его почти никогда нет рядом со мной. И всякий раз, оставаясь одна, я думаю о том, что он больше никогда не приедет. А если приедет, то будет чужим, далеким, отстраненным. Да, я понимаю, конечно, у него важные дела, он политик. Но я бы многое отдала за простое домашнее счастье, за обыкновенный уют, когда твой муж сидит в кресле перед камином и ты можешь подать ему тапочки. Когда вы вместе по утрам пьете горячий кофе, а потом ненадолго расстаетесь, чтобы снова встретиться. Нет, лучше всего было бы совсем не расставаться. Но я могла бы и потерпеть. Все-таки это лучше, чем жить в формальном браке, но не встречаясь с родным тебе человеком по нескольку месяцев. Это невыносимо…
Нет, разумеется, я не собираюсь снова разводиться с ним. Мне очень хорошо с Лионом, но только тогда, когда он рядом. Без него я теряюсь и начинаю совершать опрометчивые поступки.
Знаешь, мама, иногда я жалею о том, что бросила кино и сцену. Но я не могла поступить иначе. Лиона не было рядом, а без него я могла сделать только то, что сделала. Теперь уже поздно сожалеть о происшедшем. К тому же я нашла себе неплохое занятие и в доказательство этого посылаю пару страничек из своего дневника. Собственно, это не дневник, а что-то вроде путевых заметок. Мне очень хочется услышать твое мнение о том, как это написано. Тот же самый отрывок я отсылаю Лиону. Правда, я теперь и не знаю, когда у него найдется время для того, чтобы прочитать это. В последние дни он непрерывно перелетает из города в город, из столицы в столицу, ведет какие-то переговоры, участвует в каких-то совещаниях. А кроме того, у него куча дел в Бонне. Мне кажется временами, что он променял меня на политику и с упоением наслаждается ею. А вот что будет, когда ему придется вернуться ко мне — одному Богу известно. Ну, насчет Бога… Это я, конечно, шучу, потому что мне кажется, что даже он не знает, какое будущее ждет Лиона. Он все время говорит мне о том, что, выйдя в отставку, начнет писать мемуары, но, зная его натуру, я скорее готова поверить в то, что он начнет писать музыку. И дело не в том, что он не способен на такое. Мне кажется, что он слишком активная и деятельная натура и, оказавшись вне своей любимой политики, он будет только медленно угасать. Наверное, лучше всего отвлечь его от этого. Хорошо было бы, если бы он принял мое предложение и отправился вместе со мной путешествовать. Я, конечно, понимаю, что он за свою жизнь уже так много повидал, что ему вряд ли захочется в пятисотый раз посещать Рим или Париж. На этот счет я уже разработала хороший план — мы отправимся с ним и с Дженни туда, где ни он, ни я никогда не бывали и где, наверное, мечтает побывать любой человек, имеющий склонность к путешествиям. Может быть, мы поедем с ним в Африку. Правда, я еще не решила, куда именно. Может быть, в какие-нибудь джунгли Камеруна, а может быть, в Кению, в национальный парк Серенгети. Говорят, там совершенно потрясающие стада диких животных. Это рядом с горой Килиманджаро. Там можно увидеть живых львов, прямо рядом с твоей машиной. Еще мне хотелось бы увидеть египетские пирамиды и проехать по пустыне на верблюдах. Уж не знаю, что из этого получится, но я надеюсь, что на будущих выборах в бундестаг партия Лиона проиграет. Да, может быть, я эгоистка. Может быть, я хочу делать только то, что мне нравится, но я уверена, что ты не стала бы осуждать меня за такие мысли. Тебе ведь наверняка тоже хотелось, чтобы Ральф когда-нибудь, в один прекрасный день, снял с себя кардинальскую мантию и приехал к тебе в Дрохеду в обыкновенных брюках и рубашке. Но только чтобы он сделал это не на два дня, а навсегда, на всю жизнь. Я верю в то, что когда-нибудь мы вместе с Лионом отправимся в далекое и долгое путешествие, из которого вернемся переполненными впечатлениями и счастливыми. Вот тогда мы будем настоящей семейной парой. Именно такую поездку я буду считать настоящим свадебным путешествием».
Только теперь Мэгги поняла, почему конверт, пришедший от Джастины, оказался таким толстым. Вместе с письмом в него были положены несколько листков бумаги, покрытых мелкими бисеринками букв. При желании это можно было бы назвать целой главой книги о путешествии англичанки в Геную.
Не то чтобы в Генуе до этих пор не бывало англичан… Но, похоже, взгляд Джастины отличался от взгляда многих других праздношатающихся туристов.
