Теперь Мэгги прекрасно понимала, почему Джозеф не хотел брать себе в жены женщину из так называемого высшего света. Эти дамы были озабочены только одним — сплетнями, слухами и пересудами.
Эти дамы, с которыми Мэгги неизбежно приходилось встречаться на разнообразных приемах и праздниках, встретили ее настороженно, как обычно замкнутое, и того хуже — богатое сообщество встречает чужаков. Да, разумеется, она была чужой для всех, кто жизнь проводил в дамских салонах, обсуждая моды, прически, любовниц своих и чужих мужей и прочую дребедень. Разумеется, Мэгги не могла чувствовать себя среди них своей. А потому сторонилась этого общества. Ей отвечали той же любезностью. Временами Мэгги думала: «Слава Богу, что хоть не клюют».
А ведь такое вполне могло бы случиться, если бы Мэгги с самого начала не смогла выработать верную линию поведения. Она поняла, что неразумнее всего будет вести себя подобно тихоне, прячась за плечами мужа и надеясь на то, что его авторитет поможет защититься от клеветы и наговоров. Нет, нужно было быть смелой, наглой и решительной.
Мэгги даже сама не подозревала, насколько она может быть желчной.
Когда дамочки с массивными бриллиантовыми ожерельями на шее, с глубокими декольте, говорили ей сомнительные комплименты, которые являлись плохо скрытой издевкой, Мэгги отвечала им не менее едко и язвительно.
Выглядело это примерно так:
— О, миссис Уилкинсон! У вас сегодня прекрасное платье, оно так подчеркивает ваш возраст.
— Благодарю вас, миссис Смит, вы очень любезны. Вы не могли бы дать мне один совет?
— Ну разумеется.
— Расскажите мне, пожалуйста, где можно купить самые дешевые бриллианты, ведь вы же наверняка знаете этот секрет?
Получив вполне достойный отпор, дамы высшего света хоть и не приняли Мэгги в свою среду, но больше и не трогали ее. А ее вполне удовлетворяла такая роль. Это женское общество было ей не по душе, да и ни к чему. Она предпочитала проводить все свое свободное время дома или в опере.
Небольшой оперный театр Канберры очень нравился Мэгги. Разумеется, в дни премьер здесь было шумно и многолюдно. Однако в остальное время зал хоть и заполнялся целиком, но был свободен от той публики, которая ходит в театр только ради того, чтобы показать свои драгоценности. Только сейчас Мэгги открыла для себя по-настоящему мир оперы. Особенно потрясли ее «Кармен» и «Норма» в исполнении артистов из Ла Скала, которые гастролировали в Австралии.
К сожалению, Джозеф очень редко мог составить компанию Мэгги, когда она собиралась посещать театр. И дело было не в том, что в такие вечера как назло генерал-губернатор был занят, нет, существовало гораздо более простое и от того невероятное объяснение — Джозеф не любил оперу. То есть он любил отдельные спектакли и арии, но не любил жанр в целом. К тому же он был занят подготовкой к написанию книги об Австралии и потому предпочитал проводить свободное время за письменным столом, разрабатывая предварительную схему.
Но, если говорить честно, это не слишком сильно расстраивало Мэгги, которая предпочитала ходить в театр одна, иногда с Дженнифер, без телохранителей и сопровождения. В собственной безопасности она ни капли не сомневалась. И в самом деле — кого может интересовать пожилая… нет, скажем так — немолодая женщина из австралийской глубинки, пусть даже ставшая на склоне лет женой государственного чиновника?
Мэгги сидела погруженная в раздумье, когда наконец спустя примерно сорок минут рядом с ней не остановился черный «роллс-ройс» в сопровождении еще одной машины охраны, оттуда вышли Джозеф Уилкинсон и принц Уэльский. Джозеф сразу же направился к автомобилю, в котором сидела его жена. Открыв дверцу, он подал ей руку, и она вышла на пирс.
Светило яркое солнце, легкий ветерок шевелил разноцветные флажки и приспущенные паруса на двух десятках океанских красавиц — королевских яхт, прибывших со всех концов света для того, чтобы принять участие в ежегодной мельбурнской регате. Зрелище было неописуемой красоты. Казалось, сам Бог осчастливил сегодня эту землю и воду. На причале вокруг ограждения, за которым стояла трибуна и места для почетных гостей, собралось, наверное, несколько десятков тысяч человек. Здесь были не только жители Мельбурна, но и многочисленные туристы, прибывшие по такому случаю в столицу штата Виктория на юго-востоке Австралии. Вездесущие японцы щелкали фотоаппаратами, американцы меланхолично жевали, а немцы, вопреки мнению о них как о сдержанной, молчаливой нации, экспансивно размахивали руками и громко обменивались друг с другом мнениями по поводу предстоящего праздника. Если бы не долетавшие до Мэгги обрывки фраз на немецком, то их можно было бы по поведению вполне посчитать итальянцами или другими представителями юга Европы.
Теперь уже почти все места для почетных гостей были заняты. Джозеф усадил принца Уэльского и Мэгги на стулья, стоявшие прямо позади их трибуны, а сам подошел к мэру Мельбурна, с которым ему нужно было обсудить последние приготовления к открытию регаты.
