Был ли у Уилкинсона уравновешенный ум? Нет, потому что это такой ум, который не имеет никаких особых пристрастий, а о носителе его можно с уверенностью сказать, что он никогда не будет посажен в желтый дом как сумасшедший, подвергнут пытке как еретик или распят как святотатец. А также, с другой стороны, что ему никогда не будут рукоплескать как пророку и почитать его как водителя душ, возвеличивать как короля. Блаженная доля таких людей — счастье и посредственность.
Блаженный путь таких людей — создавать справедливые законы управления государством, рисовать красивые пейзажи, сочинять лирические стихи. Между прочим, именно такими наклонностями и отличался Джозеф Уилкинсон. На досуге он писал стихи, рисовал картины и думал над справедливым государственным устройством, которое сделало бы равными всех граждан Австралии независимо от их происхождения, материального благосостояния и политических пристрастий. Такие люди обычно находят путь к богатству, завершая жизнь среди общего уважения, с достоинством сходят со сцены, спокойно умирают в своих постелях. Им воздвигают приличные памятники, в большинстве случаев ими вполне заслуженные.
Но будь у Джозефа Уилкинсона уравновешенный ум, он бы никогда не сделал такой нелепости, как бросить блистательно начинавшуюся политическую карьеру на Британских островах и отправиться в далекий доминион, чтобы занять там пост представителя королевы. Да, он был человеком, облеченным большим доверием, человеком, всеми уважаемым. Но время от времени ему надоедало жить хорошо, и он стремился куда-нибудь в глубинку, чтобы самому разобраться в жизни простых людей и помочь им, чем только было в его силах.
Джозеф Уилкинсон приехал в Австралию неженатым сорокалетним мужчиной. Буквально через полгода после начала своей генерал-губернаторской деятельности он нашел себе жену, которая родом была из Нового Южного Уэльса. Простая сельская учительница, правда получившая хорошее образование в Мельбурнском университете. Они жили вполне спокойной семейной жизнью, любя и уважая друг друга, до тех пор пока его жена Патриция не умерла. Это случилось осенью, когда солнце начинало отклоняться от юга, когда поля и леса выцветали, наряжаясь в рыжие и красные одежды, когда приходило время стрижки овец. Патриция умерла четыре года назад, и с тех пор Джозеф Уилкинсон каждый год в это время ездил в Новый Южный Уэльс, чтобы посетить ее могилу и положить свежие цветы на надгробный камень. Конечным пунктом этого ставшего уже традиционным паломничества для Джозефа Уилкинсона был городок Броукен-Хилл, расположенный почти у самой границы Нового Южного Уэльса рядом с Южной Австралией. Это было место на склоне горного хребта Грэйнрендж, и его жители не могли похвастаться ни особым богатством, ни красотой окрестностей. Настоящую асфальтированную дорогу до Броукен-Хилла проложили только несколько лет назад, и то благодаря усилиям самого генерал-губернатора. До этого добраться туда можно было лишь по разбитому каменистому шляху, проложенному еще, наверное, первыми каторжниками, которых королева Елизавета ссылала на далекий засушливый континент. Путь на автомобиле из Канберры в Броукен-Хилл занимал у Джозефа Уилкинсона почти целые сутки, а потому по пути он останавливался в попадавшихся ему на дороге маленьких местечках и городах, подобных Джиленбоуну.
Счастливый знак судьбы был в том, что Мэгги оказалась именно в Джиленбоуне и именно в супермаркете, именно в отделе галантереи, именно в то время, когда туда приехал Джозеф Уилкинсон. Скорее это был даже не знак судьбы, а веление указующего перста божьего, который распорядился, чтобы эти двое одиноких людей встретились.
Мэгги взглянула на него с такой благодарностью, как будто Джозеф Уилкинсон попросил у нее номер телефона. Она еще не знала, кто перед ней стоит, но в мыслях уже примеривала себя рядом с этим человеком у церковного алтаря. Это чувство родилось в ней удивительно быстро, и она еще сама не отдавала себе отчета в том, что влюбилась. Но мысли ее были подчинены именно этому.
— А как давно умерла ваша жена? — с плохо скрытым любопытством спросила она.
— Четыре года назад, — простодушно ответил он. — Она была родом из Броукен-Хилла, и я похоронил ее там.
— А отчего она умерла?
— У нее было слабое сердце. Оно остановилось во сне.
Мэгги печально улыбнулась.
— Завидная смерть. О таком можно только мечтать.
Уилкинсон посмотрел на нее с некоторым недоумением.
— Почему же? По-моему, смерть — это всегда ужасно, когда бы и в каком месте ни настигала она человека.
— Как знать, — задумчиво протянула Мэгги. — Не лучше ли спокойно умереть во сне, не зная о приближающейся кончине, чем долго мучить себя и родных бесконечными болезнями и страданиями? Но в одном вы правы — смерть действительно ужасная вещь. Я хорошо знаю об этом по собственному опыту. Вы долго жили вместе?
Такой интерес к собственной семейной жизни, казалось, ничуть не удивил генерал-губернатора.
— Тринадцать лет, — спокойно ответил он.
— У вас были дети?
Уилкинсон грустно покачал головой.
